– Сначала наши поиски Дракона были безуспешны, – спокойно начал граф. – Он так долго скрывался от моего отряда, что я даже подумал, что он покинул Уэльс.

Торн замолчал. Дыхание Шаны стало неровным.

– Две недели назад несколько солдат лорда Ньюбери напали на его след. Они нашли его в Гламоргене, где он укрывался ночью в хижине пастуха. – Наступила напряженная пауза. – На рассвете они подожгли хижину.

Шана побледнела, она почувствовала, что задыхается.

– Его тело…

Она не могла ничего больше сказать, да ничего и не надо было говорить.

– Тело искать не было необходимости. Хижину они охраняли всю ночь, Шана, и оставались там, пока она не сгорела дотла. – Его голос стал тихим.

– Барис мертв, Шана.

Торн увидел, как силы начали покидать принцессу. Она опустила плечи, а колени готовы были подкоситься. Но когда граф протянул руку, девушка с рыданиями отвернулась и побежала вверх по лестнице. Он не пошевелился, чтобы догнать ее. Медленно Торн подошел к столу и приказал принести пива.

Не успел Торн сесть, как неясная тень упала ему на лицо.

– Ты слишком быстро начинаешь искать успокоение в выпивке, воин. Даже быстрее, чем выполняешь свои обязанности мужа, – раздался сверху грубый мужской голос.

Торн поднял голову и увидел рассерженного сэра Грифина. Граф с грохотом поднялся во весь рост.

– Ты слишком много себе позволяешь, старик! – сказал он сурово. – Возможно, ты заставишь меня забыть, что пользуешься любовью моей жены. Но, может быть, ты вспомнишь, что если бы не я, ты бы уже был мертв, как и Дракон.

Грифин не обратил внимания на опасные огоньки в глазах графа.

– А, теперь вы будете хвалиться своими милосердными поступками! Но, тем не менее, я бы никогда не покинул леди, о которой мы говорим, а особенно в ее положении! А вы можете сказать о себе то же самое?

Торн заморгал глазами, увидев, как старик закипает. Он фыркнул.

– Что ты хочешь этим сказать, старик? Что моя жена во мне нуждается? – Ты, – продолжал Торн мрачно, – знаешь гораздо лучше, чем кто-либо другой, что лежит между мной и Шаной. Она игнорирует меня и ясно дает понять, что я ей не нужен!

Грифин покачал головой, а когда он заговорил, горечь в его голосе пропала.

– Я напомню вам, что ей не к кому голову приклонить после смерти отца. А теперь, когда она снова потеряла близкого человека, нехорошо оставлять ее одну.

Торн даже не пытался скрыть своей боли.

– Она плачет по человеку, которого любит.

– Нет, – спокойно возразил Грифин. – Она плачет по человеку, которого любила когда-то.

Когда Торн ничего не ответил, старый рыцарь положил ему руку на плечо.

– Мне кажется, ты не прав, мальчик. Она не отталкивает тебя. Нет большего горя, чем остаться одному. А я верю, что ты не такой человек, который позволит ей страдать, когда в твоей власти дать ей успокоение.

Эти слова Грифина показались графу странными, но как-то сразу он решил не задавать лишних вопросов, а повернулся и пошел к Шане, не сказав ничего в ответ.

Торн открыл дверь в комнату. Лившийся из окна лунный свет позволил ему разглядеть Шану. Она лежала на кровати и смотрела в потолок взором, полным слез. Увидев мужа, она повернулась на бок и свернулась калачиком, подтянув ноги к груди. Граф пересек всю комнату и прикоснулся к принцессе. Она сжалась, но не отпрянула в сторону, как он ожидал.

С мольбой Торн повернул ее к себе. Его загорелые пальцы нежно дотронулись до ее золотистых волос, и он прошептал ее имя.

Их глаза встретились, и Шана почувствовала, как в ней что-то перевернулось.