Она никак не могла избавиться от этой предательской мысли, не выходящей из головы. Помимо воли взгляд ее скользнул ниже.

Торн дотронулся до ее плеча и Шана вздрогнула. Он разразился смехом.

– Миледи, откуда такая нервозность? Не вы ли заявляли здесь, что не боитесь никого, даже мужчин?

Она стояла, затаив дыхание, не доверяя его добродушному настроению. Он остановился напротив и положил ей руки на плечи. Шана ощутила тревогу, когда он потемневшими глазами взглянул на ее губы. Голова графа наклонилась ниже и Шана прерывисто вздохнула. Резким движением она оттолкнула его и отвернула голову в сторону, но он удержал ее в объятиях.

– Что? – с насмешкой воскликнул он. – Мне кажется, что вы не имели ничего против моих объятий сегодня утром, принцесса. Или вы продолжаете считать меня мерзкой тварью?

Глаза и губы Шаны выражали ненависть.

– Вы хуже. Вы англичанин!

Кривая улыбка появилась на его губах.

– А, да, я тот, кто убивает беззащитных… – Он отпустил ее и поклонился, сопровождая поклон движением, говорившим, что она свободна. – Предлагаю поспешить, миледи, иначе мое терпение кончится.

Он отошел к столу, стоящему возле камина. Шана наблюдала, как он налил себе полный бокал вина и осушил его до дна. Увидев, что она даже не пошевелилась, он медленно покачал бокал в руке и небрежно заметил:

– Я не прочь повторить то, что было вчера, не обещаю, однако, что исход будет прежним.

Ее сердце сильно забилось.

– Что вы этим хотите сказать?

Он только улыбнулся.

– Я сказал вам, что намерен продолжить наше знакомство. Может быть, на этот раз я так и сделаю.

Шана ощутила, что бес противоречий вселился в нее.

– Барис – единственный мужчина, которого я приму в постели, милорд, но только не вас.

Пожав плечами, Торн поставил бокал на стол.

– В темноте, принцесса, все женщины одинаковы, а тела ощущают одно и то же. Вы утверждаете, что давно потеряли девственность. А для женщины ее партнер, я в этом не сомневаюсь, не имеет никакого значения.

– Это лишний раз говорит о том, милорд, как вы мало знаете женщин.

Торн покачал головой, на губах – его появилась неясная улыбка.

– Не пытайтесь рассердить меня, леди. Думаю, вы пожалеете, если вам это удастся. Мне придется доказать вам, что вы неправы, я просто обязан буду это сделать. – И хотя в его голосе не было угрозы, выражение глаз убеждало больше, чем слова.

В душе у Шаны все клокотало от ярости. Этот человек, оказывается, даже не был способен испытывать угрызений совести. Пальцы ее потянулись к поясу, завязанному на талии, она понимала, что ничего не оставалось делать, только подчиниться ему. Безусловно, он имел наглость предложить ей раздеться у него на глазах, но это было несколько лучше того, что он сделал вчера, попросту раздев ее сам. При воспоминании об этом она вспыхнула. Скромность требовала, чтобы она отвернулась, как в прошлый раз, но гордость не позволяла ей этого сделать. Через минуту платье упало к ее ногам, за тем Шана нагнулась к подолу нижней юбки и стащила ее через голову.

Она стояла перед ним совершенно нагая. Прошлый раз Торн не имел возможности разглядеть ее фигуру как следует, и посему решил использовать представившуюся ему сейчас возможность. Шана была высокой для женщины, но тело ее отличалось изяществом и утонченностью линий. Длинноногая, с высокой грудью и выступающими сосками цвета спелой лесной ягоды, с чуть впалым, почти мальчишеским животом, она была полна женского обаяния. Внизу живота он разглядел золотистые завитки волос, один вид которых заставил его вообразить многое другое и почувствовать острое возбуждение.