В полном смятении она почувствовала, что его тело напряглось от близости с ней. Голос его стал ласковым.

– А-а, принцесса, вижу, что вы поняли. К несчастью, мое тело не такое разборчивое, как разум. Если вы не прекратите свои упражнения в риторике, мне придется постараться закрыть ваш маленький ротик другим способом.

Она увидела четко очерченный рот Торна над собой, его жесткий беспощадный взгляд. У Шаны пересохло горло, она застыла, покорная и дрожащая, боясь пошевелиться, почти не дыша.

Торн рассмеялся.

– Вижу, вы меня поняли. Очень хорошо. Но заверяю вас, миледи, совокупление с такой ехидной особой, как вы, возможно, и принесет облегчение моему телу, но оно вряд ли доставит радость моей душе.

Он отпустил ее. Она отвернулась и, подтянув колени к груди, отодвинулась от него как можно дальше. С другого конца кровати больше не раздавалось ни слова. Торн мрачно улыбнулся. Угроза переспать с ней подействовала самым неожиданным образом. Кажется, он нашел средство, при помощи которого можно добиться уступчивости леди… Пусть это было и неожиданным, но весьма действенным средством воспитания юной гордячки.

ГЛАВА 9

Принцесса проснулась от пения птиц, доносившегося с улицы. Солнечный зайчик танцевал у нее на ресницах, но она лежала совершенно неподвижно, не желая открывать глаза и опять сталкиваться с жестокой действительностью. Лучше снова погрузиться в царство снов, чтобы ей приснился Мервин в те давние времена, когда она лежала, распростершись на руках у отца, и слушала, как певец исполняет для нее веселую песенку, аккомпанируя себе на лютне. Усилием воли она подавила душевную боль, которая пронзала ее сердце, и подумала о тех счастливых временах, когда все еще были живы…

– Вы меня не обманете, делая вид, что спите, принцесса.

Шана приподняла веки. Граф, со скрещенными на груди руками, стоял у кровати, рассматривая ее с высокомерной улыбкой, игравшей на его губах. Торн был уже умыт, гладко выбрит и полностью одет. Он горой возвышался над ней, и она почувствовала себя глупенькой, трусливой и слабой. И хотя ей очень хотелось вскочить и сказать ему что-нибудь вызывающее, она не смела этого сделать, так как была совершенно обнаженной, и, похоже, именно это обстоятельство очень забавляло графа, будь проклята эта английская сволочь! И пока она призывала себе на помощь всю свою выдержку и ненависть к нему, он, посмеиваясь, прошел через комнату и, взяв саблю, прикрепил ее к поясу.

Высоко подняв от удивления бровь, Шана спросила:

– Вы уезжаете?

– Что, если да?

– Ну, если это так, то мне хотелось бы узнать, какого ничего, не подозревающего валлийца, вы хотели бы отловить на этот раз?

Торн сжал челюсти.

– Поступили сообщения, что Дракон собирает силы. Говорят, что он призывает, людей бросить свои поля и плуги и подняться с оружием в руках против нас.

– Это не только его личное дело, – спокойно заметила она, – это общее дело всего народа. И если Дракон призывает людей бросить свой скарб, то только потому, что у валлийцев нет полных сундуков, чтобы купить наемников и сформировать армию, как это сдала ваш король, казна которого набита золотом, благодаря во многом поту и крови нашего народа.

Теперь настала очередь Торна внести ясность. Он довольно резко сказал:

– Многие англичане платят обременительные налоги, принцесса. И вовсе не из-за отсутствия армии ваш народ отступает. Валлийцы могут иметь армию в три раза превышающую нашу, и все равно победу одержим мы.

От этого прогноза Шана вспыхнула. Она выпрямилась, прижимая простыню к груди, с мятежным выражением лица.

– Это говорит подданный короля, который не прочь завоевать Уэльс, – сказала она со злостью, презрительно скривив губы.