– Разумеется, миледи.

Она наградила его лучезарной улыбкой.

– Если можно, то на двоих, Седрик. – Шана положила руку на плечо Вилла. – Седрик, у этого мальчика аппетит как у взрослого рыцаря.

Он выпрямился во весь свой огромный рост.

– Я побеспокоюсь о еде сам, миледи.

Гигант отправился на кухню. Вилл тут же выразил свое раздражение.

– Зачем вы это делаете, миледи?

– По вполне понятной причине, Вилл. Ты голоден, и тебя надо покормить.

– Я не…

– Нет, голоден, Вилл. Друг мой, вот этот человек, сэр Грифин, – она указала рукой в сторону старого рыцаря, – слышал, как ты просил у повара еду всего лишь час тому назад. А ты мне сам сказал, Вилл, что попрошайничаешь только в самых крайних случаях.

– Не думаю, что это вас должно касаться, – пробормотал он. – Неужели недостаточно того, что я беспокоюсь о себе сам? – Он сердито посмотрел на нее и замолчал.

Шана вздохнула.

– У меня нет по отношению к тебе никаких обязательств, и я тебе ничем не обязана. Но, нравится тебе это либо нет, я имею отношение к твоему существованию. Каждый ребенок нуждается в том, чтобы кто-то за ним присматривал, и не должен сам добывать хлеб насущный, он у него обязательно должен быть. Особенно тогда, когда приходится так много бегать, как тебе. – Шана, затаив дыхание, ждала ответа.

– Я не ребенок, – запальчиво отпарировал он. Но она понимала, как нелегко ему приходилось в жизни. Она не осмеливалась высказать свое сочувствие к нему из опасения, что он примет это за жалость и обидится.

– Седрик обещал принести еды на двоих, – сказала она спокойно. – Жалко будет, если она пропадет. – Шана пошла по направлению к башне, не оглядываясь до тех пор, пока не дошла до входа. Она очень обрадовалась, заметив, что он тащится за ней.

Девушка помогла Седрику открыть дверь в башне. Она не знала, что скажет граф, увидев, ее мирно обедающей в обществе Вилла, но это девушку не беспокоило. Вилл не выразил восторга, когда она заставила его помыть лицо и руки, но сделал так, как она сказала.

Он вообще больше не сопротивлялся, увидев Седрика с подносом, уставленным едой. Мальчишка уничтожил все до последней капли из того, что ему положили на тарелку. Шана спрятала улыбку, увидев, как он хлебом стал подбирать остатки жирного бараньего соуса, макая кусок в тарелку, а затем дочиста облизывая пальцы. Она не стала делать ему замечаний, потому что удовольствие, которое он получал от еды, было огромным, а ей доставляло радость видеть, с каким аппетитом он все это поглощал.

Мальчик молчал, пока не съел последний кусок медового кекса с фруктами. Наконец он оттолкнул тарелку и поднял глаза на Шану.

– Я слышал, как один мальчик-лакей говорил, что ваш отец погиб от английской шпаги.

Улыбка исчезла с лица Шаны.

– Это не ложь, Вилл. Отряд графа напал на мой дом в Уэльсе без предупреждения только для того, чтобы пролить невинную кровь.

– Но у него, для этого, наверно, была причина.

– Нет.

– Миледи, я мог бы понять вашу ненависть к графу, если бы это было правдой.

Шана остановила его, резко тряхнув головой.

– Мой отец не тот человек, чтобы лгать, Вилл. Я верю ему так же, как ты веришь графу, и помню, что он мне сказал.