Казалось, все замерло кругом, когда его дерзкие пальцы продвигались все ниже и ниже, неумолимо следуя к запретному неискушенному уголку ее тела. Девушку охватила паника. Глубоко вздохнув, Шана оторвалась от губ Торна, почувствовав, что страх снова возвращается в сердце. Пресвятая Дева, неужели это какое-то извращение?

Но, вероятно, граф знал ее тело лучше, чем она сама, так как его опытные пальцы отыскали маленький комочек плоти, который от прикосновений, казалось, начал увеличиваться и расти. Сладостные волны наслаждения разлились по телу девушки. Потрясенная новизной ощущений, Шана попыталась сжать ноги, но Торн не позволил ей этого, странно и коротко рассмеявшись.

Завладев ее губами, пылко и требовательно целуя ее, он дерзко гладил и ласкал ее тело. Его пальцы двигались в сводящем с ума ритме, настойчиво и неумолимо. Шана почувствовала сильный толчок в глубине своего живота и ощутила, как по всему телу прошла волна невероятного наслаждения. У нее мелькнула мысль, что Торн также искусен в любви, как и в военном деле.

Капельки пота выступили у Торна на лбу. Его дыхание стало резким и хриплым. Граф молил Бога, чтобы ее боль была бы мимолетной.

От его искусного натиска Шана тоже вся покрылась испариной и стала такой маленькой и беззащитной, какой Торн ее никогда не видел. Она вся сжалась, испугавшись его смелой ласки, но он настойчиво и нежно гладил ее, хотя сам был готов взорваться и полностью погрузился в ее бархатистое тело.

Принцесса выглядела очень возбуждающе. Холмики ее грудей, полные и округлые, были увенчаны розовыми нежными сосками, влажные приоткрытые губы нервно вздрагивали, серебристые глаза затуманились.

Торн отвечал поцелуем на каждый ее вздох, на легкие, короткие вскрикивания, которые полностью лишали его самоконтроля.

Граф приподнялся над ней и, раздвигая коленом ее бедра, разгоряченной плотью коснулся нежного тела девушки. Он наклонился и зашептал прямо у ее губ:

– Ты моя, Шана. С сегодняшней ночи ты моя… так же, как и я твой…

Острая мгновенная боль пронзила ее, словно молния, но он уже вошел… Девушка оторвала от него свои губы. Да, он предупреждал ее, да, но она-то знала, что эта боль была еще и предательской. Она на мгновение привела Шану в чувство. Глотая слезы, она неистово старалась оттолкнуть его.

– Нет! Торн… о, ради Бога, остановитесь!

Нежно лаская, пальцы графа гладили девушку по щеке. И она снова услышала его сладостный шепот и почувствовала его ресницы у себя на лице.

– Не напрягайся, – сказал Торн мягко, – от этого тебе будет только труднее.

Дрожа, Шана попыталась вздохнуть и только еще больше убедилась, что его жезл был глубоко погружен в нее.

– Я не могу, – кричала девушка, задыхаясь от рыданий, которые разрывали графу душу. – Я не могу!

Торн ничего не ответил, а только покачал головой, поцеловав принцессу долгим нежным поцелуем, привлекая ее к себе губами и всем своим телом.

Затем он приподнялся и освободил Шану от своей плоти. Но при этом Торн крепко держал ее, сглаживая неприятные ощущения нежными губами, и теперь действовал страстно и медленно. У девушки перехватило дыхание – ее тело приняло его. Она была удивлена тем, что болезненные ощущения постепенно гасли, а на смену им пришло незнакомое наслаждение – горячее и сладкое.

Шана вонзилась ногтями в плечи Торна, но его ладони теперь были под ней и, приподнимая ее, направляли… У принцессы снова перехватило дыхание. Ее бедра начали отвечать на движения графа, сначала медленно, затем все быстрее, быстрее. Торн усилил свой напор. Теперь он двигался почти неистово, как одержимый.

Горячая боль снова вернулась. Но теперь она была другой. Она вернулась пламенем, разгоравшимся с каждой секундой ярче внизу живота.