Такой же, как и любой другой?! В душе Шаны одновременно теснились самые противоречивые чувства: негодование, гнев, возмущение и… страх. Нет, безусловно, не все мужчины скроены так… так… Господи, она даже не могла подобрать подходящих слов, чтобы выразить свои мысли! Шана всем существом чувствовала, как напряженно пульсирует его тело у ее мягких ягодиц. Он… он разорвет ее пополам! Не поворачиваясь, девушка судорожно вцепилась в запястья графа.

– Почему ты должен меня так мучить?! – выкрикнула принцесса.

Мучить ее? Ах, как она все драматизирует! И все же это обвинение заставило Торна улыбнуться. И как раз вовремя, так как он почувствовал, что необходимо расслабиться хоть немного, чтобы не взорваться от безумного желания немедленно овладеть ею.

Граф осторожно развернул Шану к себе лицом. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел в широко раскрытых глазах девушки панический страх.

Одной рукой ласково взяв ее за подбородок, Торн приподнял лицо Шаны так, что их взгляды встретились. Другая рука крепко обнимала девушку, не позволяя ей отступить.

Их лица почти соприкасались, а прерывистое дыхание слилось воедино. Ее точеные, трепетные груди коснулись волос, покрывавших его мускулистый торс.

– Тебе не нужно бояться, – мягко сказал Торн. – Если ты мне только позволишь, я докажу тебе это.

Шана беспомощно цеплялась за него взглядом, когда граф медленно склонился к ее лицу. Торн лишь слегка коснулся губ девушки, скорее лаская их, чем, целуя, обдавая принцессу теплым дыханием. Он прошептал ее имя несколько раз, продолжая свою осторожную атаку. Шана почувствовала, как тает ледяной панцирь на сердце. Его ласковый голос пробудил в девушке какие-то неведомые чувства, отчего по ее телу волнами пробежала легкая дрожь.

Руки принцессы медленно, словно нехотя, разжались на груди графа. Торн начал целовать ее снова и снова… и от этих поцелуев Шану охватило сладкое и блаженное чувство. Исчез страх, который до сих пор заставлял девушку быть в напряжении.

У Торна закипела кровь. «Да, – подумал он. – О, Господи, да!»

Де Уайлд почувствовал, что принцесса ответила на его медленный глубокий поцелуй, возбуждая себя и его.

Шана снова затрепетала под ласками графа. Девушка могла защитить себя от гнева Торна, даже оправиться от горя, причиненного им, но он выбрал путь, на котором она еще не научилась сражаться.

У нее не было оружия, чтобы остановить его, устоять против изысканных обольщений. Шана не могла понять, почему этот мужчина, которого она так ненавидела, мог вызвать у нее прилив таких сильных ощущений.

Торн хотел, чтобы в ее памяти навсегда осталась эта ночь… и он.

Ее сердце прерывисто стучало – Шана никогда не испытывала ничего подобного с Барисом. И когда опытные руки графа снова стали ласкать ее соски, девушка почувствовала какое-то еще неизвестное ей сладостное томление, возникшее в самой глубине ее лона.

Хотя Торн готов был взорваться от напряжения, он не спешил овладеть ею. О, как же ему раньше хотелось каждым своим словом и прикосновением оскорбить Шану, чтобы отплатить за то зло, что она причинила ему, но все это было до того, как он увидел ее слезы прошлым вечером. Она не была блудницей, которой можно овладеть быстро, жестоко и небрежно. Она была умопомрачительно красивой, и, Торн помнил об этом, она была девственницей.

Де Уайлд испытывал какое-то первобытное удовлетворение оттого, что никто не спал с ней, что он был первым.

Да, подумал граф и продолжил свой ласковый натиск уже более интенсивно, но не менее нежно. Он пальцем обвел округлость белого и упругого живота девушки. Шана вся напряглась, сердце было готово выскочить из груди.