Тень Торна упала на нее. Он поймал принцессу за кисти и поставил на ноги. Шана судорожно сглотнула, не в состоянии посмотреть ему в лицо. Ей хотелось улететь, как бабочке, так же быстро и тихо.

– Посмотри на меня, Шана.

Она не могла, но и не хотела, потому что, если она сделает это, то обнаружит свой страх, а ему и так хватит власти над ней.

Торн проглотил фразу, готовую сорваться с языка. Он не был, слеп и видел, как принцесса с вызовом отвернулась, но заметил и легкое дрожание ее губ, отчего нежность охватила его, словно пенящееся море.

Граф окунулся в ее волосы и сказал то, что девушка и не ждала услышать.

– Твои волосы роскошны, принцесса. Они похожи на мед, сквозь который льется солнце.

Шана остановила свой взгляд на темных золотистых прядях, которые лежали у него на ладонях. Девушка попыталась отступить назад, но хватка графа стала тверже. Если бы Шана продолжала отходить, то почувствовала бы боль.

Торн поймал ее взгляд.

– Мы не сможем миновать эту ночь, Шана, – его голос был непривычно мягким.

Она не стала притворяться, что не поняла его.

– Этот брак не по вашей и не по моей воле, – сказала она, едва шевеля губами. – Зачем себя обманывать?

Губы Торна сжались в плотную жесткую, линию.

– И, тем не менее, мы обвенчаны. А наши брачные отношения нужно довести до конца, чтобы скрепить их.

– Да, – с горечью проговорила принцесса, а вы, как послушный лорд, каким вы и являетесь, должны исполнить волю короля.

Граф сощурил глаза.

– Что это? – коротко сказал он. – Ты что, специально хочешь разбудить во мне гнев, чтобы я овладел тобой в ярости? А потом ты будешь считать меня зверем?!

– А ты и есть зверь! Ты доказал мне это прошлым вечером. Только животное может поступить с самкой, подобным образом!

Торн сердито посмотрел на нее, немного отпустив волосы.

– Ты сама виновата, принцесса, да и я тоже. Но если бы ты не пыталась избежать этого брака, я бы не стал действовать как варвар. Я еще раз напомню тебе, что ты сама заставила меня поверить в то, что вы с Барисом любовники.

– Боже, как бы мне хотелось, чтобы сейчас здесь был Барис!

Граф совсем не был в восторге оттого, что почувствовал свою слабость перед принцессой, и старался не показывать этого.

– Пусть все будет так, как есть, миледи. – Хотя его голос и был мягким, но в нем ощущались опасные нотки. – Я не Барис, я твой муж. И предупреждаю, что не буду жить как монах.

– А я предупреждаю вас, милорд. Я никогда не лягу с вами добровольно. Никогда! Вам придется брать меня силой! – Полный душевной муки вызов прозвучал очень дерзко.

Де Уайлд почувствовал, как страсть постепенно, разгорается в нем. Он старался побороть желание доказать Шане, что то, во что она пытается заставить его поверить, есть ни что иное, как самообман. О, девушка могла отрицать его, отталкивать презрением и жестокими клятвами, но он-то знал лучше. Торн ощущал уступчивость и податливость ее губ при поцелуе. И если бы граф не видел паники в ее глазах, то не заставлял бы себя сдерживать желание.

Несомненно, пламя, которое уже один раз загорелось, вспыхнет с новой силой. Ее близость, запах женского тела, очертания фигуры, соблазнительно вырисовывающиеся под полупрозрачной сорочкой – все это еще больше усиливало желание.

Легкая улыбка пробежала по губам Торна.

– Вы считаете, я стал до неприличия откровенным? – Граф снова изучал фигуру девушки через прозрачное одеяние, вызывая у нее безмолвный стон, так как Шана только сейчас вспомнила, что ее сорочка была прозрачной.