– Тост за мою красавицу-невесту! – провозгласил он. – Как мне здесь напомнили – это моя свадебная ночь. Но она, – граф посмотрел на принцессу, – моя жена только на словах, а не на деле, и сегодня мы изменим это!

Его насмешливый взгляд устремился к девушке. Это окончательно вывело ее из себя. Она высоко подняла голову и тихо, со злостью произнесла:

– Я лучше предпочту провести брачную ночь в одиночестве, чем с вами.

И хотя Шана говорила негромко, кое-кто услышал. Раздался громкий хохот какого-то неотесанного человека.

– Похоже, не родился еще тот мужчина, который сможет ее обуздать! – закричал он.

Торн смеялся вместе со всеми, но его глаза стали холодными как лед. Права он на нее получил… и сможет ее обуздать, ей-богу! Ему доставило большое удовольствие поднять Шану со стула.

– К утру все станет ясно, да?

Не предупреждая, граф взял ее на руки. Девушка успела заметить его горящие яростью глаза перед тем, как он опустил голову.

Это было простым и обычным наказанием. Она осмелилась не подчиниться ему и теперь должна заплатить за это. Торн не дал принцессе возможности сопротивляться и так крепко держал ее в своих объятиях, что Шана испугалась, что задохнется. Его пальцы запутались в ее волосах, и граф страстно припал к губам, девушки.

Его поцелуй был горячим и жадным, а быстрое и глубокое проникновение языка в ее нежный рот обжигало огнем. Принцесса почувствовала его твердые, как дуб, бедра, прижавшиеся к ней, и его мускулистую грудь. Шана едва дышала. На языке она ощущала привкус вина. Он потребовал и взял. Нет, не с нежностью, а с самоуверенностью воина, заставляя ее хватать ртом воздух, когда поднял свою голову.

Затем чьи-то руки подняли Шану и понесли. Кругом гремел смех. Следующее, что заметила девушка, было то, что она снова находилась в комнате графа. В голове промелькнула мысль, что нет больше надежды распоряжаться своей судьбой – она упустила эту возможность. Внутри все кричало, и принцесса почувствовала себя одинокой, словно ветер.

Шана поняла, что ее раздевают. Чьи-то ловкие руки сняли с нее одежду. Сорочка, тонкая и воздушная – как дымка, заколыхалась над головой и мягко облегла ее тело. Кто-то нежно подтолкнул девушку к кровати и начал расчесывать ее волосы, пока они не заблестели, как просвечиваемые солнцем облака. В другое время это расчесывание показалось бы девушке успокаивающим, но сейчас она испытывала острую душевную боль и не чувствовала ничего, кроме пустоты и отчаяния. Даже оценивающий взгляд леди Элис не смог вывести ее из этого состояния. Она сидела, оцепенев, без единого движения, когда ее волосы собрали и, перевязав блестящей лентой, свободно переложили на одно плечо.

Дверь широко распахнулась. Шана подскочила при виде пьяной толпы смеющихся людей, ввалившихся в комнату. Даже король Эдуард, разгоряченный вином, был веселым и охрипшим, как и все остальные. Торн пробился сквозь толпу, и девушка тут же почувствовала себя беззащитной. Его взгляд пронзил ее насквозь. Принцесса вся вспыхнула ярким румянцем.

– А, только посмотрите, девушка краснеет! – раздался хриплый крик, – И это она еще не видела своего мужчину! Мы здесь для того, чтобы сказать тебе, что он наделен всеми качествами жеребца!

– Да! – зло подшучивали другие. – Бедняжку просто посадят на вертел!

О, какие грубые и злые люди! Шана отвернулась от них, сжав пальцы в кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Это было подло и жестоко – выставлять ее так открыто в качестве объекта скользких шуток. И тем не менее, как ни ненавистны были ей эти непристойности, она не почувствовала облегчения, когда комната опустела. Принцесса слишком поздно поняла, как глупо было с ее стороны бросать вызов Торну прямо в зале.