Окончательно выйдя из себя, я прижал Аллу к столу и в этот самый момент во входной двери повернулся ключ. Не растерявшись, Алла обвила мои бедра ногами и застонала в тот самый момент, как в гостиной, к моему ужасу, появилась Беляшкина. Я перехватил ее взгляд, полный боли и обиды, и понял, что угодил в самую банальную и старую, как мир, ловушку.

Зажав рукой рот, Оксана метнулась на выход, а я в ярости вцепился пальцами в горло довольно улыбающейся Аллы.

— Я тебя уничтожу, — пообещал я и кинулся вслед за Беляшкиной. Запутавшись в собственных приспущенных штанах, чертыхнулся, и, поспешно натянув их обратно, побежал в коридор.

Бл*дь, да не могла же Оксана взаправду поверить в то, что я снова связался с этой сукой?! Или могла?..

Глава 39. Оксана

Домой я прибежала на каких-то сверхзвуковых скоростях. В голове была каша, дыхание постоянно обрывалось, ноги гудели. Вот тебе и фитнес, Беляшкина, да такой, какого врагу не пожелаешь!

Нервно рассмеявшись, я ударила ни в чем не повинную кнопку лифта несколько раз (мне все казалось, что я не успею, и меня настигнет шеф), и когда двери закрылись, прислонилась спиной к стене кабины и тихонько завыла.

Он был с ней! В спущенных штанах! С этой сучкой, которая чуть не украла нашего ребенка! А я тоже хороша… надо было хорошенько поправить физиономии обоим прежде чем бежать. Но я не могла… как только увидела их — так все. Как из холодного душа окатило и появился инстинкт — поберечь себя. Потому что останься я там, у Ромы бы была мама с нервным тиком на всю жизнь.

Сын спал, а бабуля ждала меня в прихожей, как почетный караул.

— Ну? Что случилось, ты можешь мне объяснить? — бросилась она ко мне, когда я запирала за собой дверь на все замки.

— Ничего не случилось, кроме того, что я обнаружила Терлецкого без штанов с Аллой.

— Без чьих штанов?

О, конечно, это ведь очень важно, кто там из них был без этой части гардероба!

— Без шефовых, конечно. А сейчас я иду спать. Если кто-то (конечно, я имела ввиду вполне конкретного «кого-то») будет ломиться к нам ночью — открывай огонь без предупреждения.

— Но Димочка не такой!

— Бабушка, я сейчас не хочу обсуждать такой Димочка или не такой! — я перешла на громкий свистящий шепот. — Я хочу просто лечь спать!

Я соврала. Хотела просто уткнуться лицом в подушку и разрыдаться, но бабушке знать об этом было необязательно. Потому что с того момента, как у меня появился Рома, я стала совсем другой Оксаной. Не сразу, конечно, но стала. И не хотела, чтобы во мне видели растекающийся безликий кисель.

Впрочем, уйдя к себе, я сделала то, чего так хотелось — расплакалась. Но надеялась, что к утру обязательно справлюсь с этим слезотечением.

В шесть часов я поднялась с постели. Рома уже проснулся и покряхтывал в ожидании смены подгузника и кормежки. Бабушка готовила на кухне завтрак. И в этот раз (о чудо!) никаких пирогов и прочих сладостей. Омлет, овощной салатик, подсушенный зерновой хлеб.

— Спасибо, бабуля, — я поцеловала ее, благодаря за поддержку (отступление от кулинарных привычек я считала именно поддержкой). — Сейчас мы все вместе позавтракаем и поедем. Вы погуляете, я — на спорт.

Где-то читала, что это лучше всего избавляет от хандры. Хотя, сомневалась, что мое нынешнее состояние можно назвать именно этим словом. Внутри была такая горчащая пустота, что я вряд ли смогу заполнить ее «горижопом» или велотренажерной поездкой.

— Так рано? Может, ближе к обеду? — попыталась протестовать бабушка, но как-то вяло.