— О какой сумме конкретно идет речь?

— Несколько десятков миллионов.

— Рублей?

— Евро.

— То есть сумма, за которую стоит побороться?

— Полагаю, да.

— У вас было несколько вариантов того, с кем подписать контракт?

— Да. Два.

— Это Терлецкий и?

— Конев.

— Знал ли господин Конев до все этих событий о том, что вы отдаете предпочтение его конкуренту?

— Протестую! — ржанул Конев со своего места.

— Отклоняется! — отреагировала судья. — Продолжайте.

— Знал, — сказал Рихтер. — Я звонил ему, чтобы сообщить об отказе.

Интересные дела. Я кинул взгляд на Конева, лицо которого пошло пятнами. А крепко сжатые челюсти стали и впрямь похожи на лошадиные.

— Вопросов больше нет, — сказал Арсений и вызвал на свидетельское место бывшего бухгалтера Конева, что тоже стало для меня сюрпризом.

Женщина рассказала, что уволили ее около недели тому назад. И что положение фирмы Конева было таково, что ему в ближайшее время грозило банкротство.

Я восхищенно посмотрел на Арсения. Как же чертовски мне повезло, что Оксана его нашла! И что я сам нашел когда-то Беляшкину. И что был пьян настолько, что мы сотворили нечто сумасбродное, обратившееся теперь в настоящее счастье.

Следующим пошел свидетельствовать сам Конев.

— Вы узнаете эту женщину? — поинтересовалась судья, имея в виду Аллу.

— Впервые вижу! — поспешил откреститься Конев. Со скамьи, где сидел его адвокат, донеслось нечто, похожее на «дебил, бл*дь!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А как вы объясните ваши совместные фото?

— П-припоминаю, виделись… — пробормотал начавший заикаться Конев.

— Виделись?! — Алла возмущенно вскочила со своего места. — Да я могу всем доказать, как близко мы виделись! На нем сегодня надеты трусы со свинкой Пеппой!

И, прежде, чем кто-то успел ее перехватить, ломанулась стаскивать с Конева штаны. Мелькнула розовая полоска ткани и я поджал губы, чтобы не заржать. Узнаю почерк Аллы! Очевидно, она всех своих мужчин помечала нелепыми трусами! Трусы в морковку, доставшиеся мне когда-то, похоже, были еще не самым плохим вариантом.

— Прекратите! — судья застучала молотком и Аллу не без труда, но все же оттащили от Конева вместе с клочком розовой ткани в ее пальцах.

— Вы очень хотели выступить, Коршунова? Займите свидетельское место, — сказала судья, когда от Конева адекватных показаний добиться не удалось. Он только и делал, что кричал, как потерпевший: «у вас на меня ничего нет!»

— Коршунова, вы признаете, что голос на записи — ваш?

По залу разнесся голос Аллы:

«Это маленькая месть, дорогой…»

— Не надо записей! — взвигнула она. — Я все расскажу сама!

Я приподнял брови. Очевидно, Алла достала даже собственного адвоката, если он посоветовал ей во всем признаться.

И она призналась. В попытке похищения, во взломе, в ложном обвинении в изнасиловании. И, не моргнув и глазом, заложила заодно и своего любовника Конева в трусах со свинкой Пеппой.

Я откинулся на спинку скамьи. Можно было расслабиться окончательно. Для Аллы и Конева все явно кончено.

Когда суд удалился для принятия решения, ко мне подошел Рихтер.