– Ты же говорил, в «Дикси» нет ряженки.

– А в «Пятерочке» прекрасная ряженка. Но самая лучшая ряженка, конечно, в «Мяснове». Но там зато…

– Подожди. Когда поехали, ты начал рассказывать, что прошлой осенью делал.

– Да. Сентябрь, октябрь и полноября ничего не делал, просто сидел. Ну как сидел. Как обычно вроде жизнь идет, и даже хорошо идет, внешне. А внутри тебя ничего не происходит. И ты знаешь, что праздников больше не будет. Взрослые не ждут праздников.

Вот в детстве постоянно ждешь праздника. Нового года прямо вообще ждешь. У нас же детство в девяностые было, и оно было бедное, и не было ничего. «Дикси» с «Пятерочкой» тогда очень всем помогли бы. Но и их тоже не было.

Я однажды в детстве подслушал взрослых, когда спать лег. Как обычно, лежу, мечтаю, спать не хочу. Слышу, на кухне говорят: «Семейный бюджет, семейный бюджет». Я прибежал на кухню, закричал: «Ура! Мы теперь богатые! Богатые!» Меня, главное, долго не могли понять. А для меня было очевидно: по телевизору постоянно говорят «бюджет, бюджет». Про бюджет всей страны. А это же какие то миллионы, миллиарды, триллионы. И я решил, что любой бюджет – это куча денег. И раз у нас тоже есть бюджет, пусть и семейный, значит, мы теперь богатые. Не миллионы, но на еду теперь всегда хватит. Долго мне не могли объяснить. А потом еще долго не могли успокоить.

Я сосиски до сих пор не люблю. То есть с тех пор не люблю. Соня мне постоянно говорит про сосиски, как это удобно, быстро, достаточно вкусно и сытно. А я все равно не люблю. Потому что году в девяносто третьем – да, я в первом классе был – врач сказала, что у меня низкий гемоглобин. Сейчас бы вспомнить, конечно, врача, почему она так сказала, как я себя тогда чувствовал. Каким я был. Да не вспомнить уже ничего, конечно. Да и не надо. Помню только, что ел сосиски, просто вареные, без ничего. А все взрослые стояли на кухне на пороге и смотрели, как я ем. Понимаешь? Врач, видимо, сказала поднимать гемоглобин какой то хорошей едой, и вот лучшее, что тогда нашлось, на что хватило «бюджета» – сосиски. Их ел только я. Взрослым нельзя сосиски.

Но главное – это, конечно, Новый год. А чуть ли не в том же первом классе я нашел под елкой «Лего». Это сейчас этого «Лего» у детей как грязи. Ну то есть, было как грязи, но теперь дети тоже будут жить на старых запасах деталей. А у меня был один набор: пляж. Там человечки лежали на маленьких белых шезлонгах. Даже девушки человечки были, прямо в купальничках. Такие квадратные, но кругленькие. Красный велик был, пальмочка стояла в углу. То есть с краю доски, типа на пляже, на желтеньком, была жизнь, расслабленная такая. А вся остальная доска голубенькая, типа море. Я один раз собрал этот пляж, и он мне не понравился. Грустно от него стало. Такая придуманная жизнь, которой мне никогда не жить. Праздник, которого мне лучше не ждать. Разобрал этот пляж быстро, и с тех пор собирал из набора только космические корабли. Каждый раз разные. Класса до пятого упарывался одним этим набором, прикинь. Даже велик пригодился: колесики, фонарик, руль. Единственное – про пальмочку не придумал, как ее использовать в космических кораблях. Потом потерялась.

И были с Соней прошлым летом в Анапе. Там, кстати, сейчас живет Ульяна. Это отдельно, конечно, надо рассказывать, и как были с Соней в Анапе, и про Ульяну. Соня нашла уютный такой отель, казалось, прямо на пляже. И выходишь когда, соответственно, сразу на пляже оказываешься. И это не обычный пляж в Анапе, когда толпы лежат и пройти нельзя. А вдали от всего, неожиданно расслабленный, свободный и чистый пляж. С балкона нашего все было как в том моем «Лего». Даже девушки в купальниках на белых шезлонгах. Вроде бы праздник, а все равно грустно.