– Не надо.

– Да. А еще с тем «Лего» мне подарили набор шоколадок: «Сникерс», «Марс», «Баунти», «Твикс»… Какие еще были? Все шоколадки, которые по телеку тогда постоянно показывали. Только не помню, поделился ли я со взрослыми. Взяли они эти шоколадки, или так же стояли смотрели, как я поднимаю себе гемоглобин? Про некоторые вещи все таки хорошо ничего не помнить. А шоколадки эти я до сих пор люблю. Хоть и не ем, конечно. Страшно представить, сколько можно съесть таких шоколадок, если вовремя не сбить аппетит. Взрослым нельзя шоколадки.

Вот эта грусть постоянная – она, наверное, оттого, что я ничего не помню по настоящему. Как будто у меня жизнь не совсем настоящая, и стыдно, не нужно ее помнить. Такую, с сосисками, гемоглобином, «бюджетом». И я всю жизнь придумывал себе другую жизнь. Такую красивую, праздничную, с шоколадками. Такой вечный пляж, которого, конечно, тоже давно уже нет. Он пластмассовый, раскрашенный, и пальма дурацкая. И та потерялась. Возможно, это «Лего» я вообще себе придумал. Не помню, какое у меня на самом деле было детство. И какой я настоящий, тоже не знаю.

Вот сентябрь, октябрь и полноября просто сидел. Пытался что то понять, кое что вспомнить. Ничего не понял и еще больше забыл. Более того, стало еще более грустно. А тут все сложилось: он позвал меня на интервью. И ты согласился съездить.

– Приехали вроде.

0:15 Intro

– Борьба алкоголя с наркотиками.

– Сказочный лес, волшебный коньяк…

– Объясни нашим зрителям, что такое бражка.

– Людей нет, коньяк есть, что еще нужно?

– И вот среди прочего запретили бухло.

– Я бы запретил всего одну вещь: запрещать.

– Почему кто то должен был вызвать полицию из за того, что ты шел по двору босиком?

– Ты же знаешь, что настоящий путешественник – тот, кто не преследует цель, но любит путь?

– А ты заметил, что наша изначальная цель потерялась?

– Происходит что то, чего не может произойти.

– Время в последнее время вообще идет очень странно.

– У этого всего должно быть какое то объяснение.

– Я тогда купил коньяка, ну, бутылку. И выпил.

– Как все завязавшие люди, осуждал то, с чем завязал.

– Я тоже женился в тридцать пять и тоже на Софье. А до тридцати пяти – тоже пьянство и разврат, конечно.

– Милфы?

– Без порноплатьев.

– Хорошее было время.

– Теперь уже про пьянство и разврат можно.

– Мы теперь странники, божьи люди.

– Сознание ясное, не раздвоенное.

– Заблудился.

– Мы не заблудились. Мы спрятались.

– Но все таки это свобода.

– Я убрал лишние слова.

– Ты будешь спать, а я буду рассказывать.

– Бог пошлет тебе читателей.

– Я слышу голоса, я вижу тени.

– Мне иногда кажется, что я тут у вас самый трезвый.

1:03 Два голоса и фонарик

– Про «Нутеллу» рассказывать?

– Да подожди со своей «Нутеллой»… Надо сначала понять, куда идти.

– Вот это мне всегда было сложно. Мне кажется, идти надо туда, где темнее.

– Все, я понял вроде. Погнали.

– Да. «Нутелла». Были с Соней как то в «Ашане». У меня возле дома же, знаешь, «Ашан»? Вечером после ужина ходим туда иногда прогуляться, когда совсем нечего делать.