Вирджиния читала, должно быть, около часа, когда дверь библиотеки открылась и появилась герцогиня. Она была одета в один из своих элегантных сизо-серых утренних туалетов, небольшой букет пармских фиалок примостился в шифоновой оборке на ее корсаже. Лицо ее выглядело усталым, а голос звучал раздраженно, когда она спросила:

– Вы здесь, мисс Лангхолм? Интересно, не видели ли вы мисс Маршбанкс?

Вирджиния опустила книгу, которую пыталась читать, и встала.

– Доброе утро, ваша светлость! Мисс Маршбанкс поехала в деревню на повозке, запряженной пони. Она сказала, что должна кое-что сделать для вас.

– О да, конечно! – воскликнула герцогиня. – Я забыла. Но безусловно, ей уже следовало бы вернуться. Не могу понять, почему она не зашла ко мне перед отъездом.

– Она поручила мне сказать вам, если вы спросите, что она не задержится, – ответила Вирджиния, – и что получено письмо, которое вы ожидаете.

– Получено! – воскликнула герцогиня, лицо ее засияло, из голоса исчезло недовольство, и он зазвучал взволнованно. – О, почему же она не принесла его мне?

– Почтальон запоздал, – объяснила Вирджиния. – Мисс Маршбанкс успела только наскоро перекусить и тут же отправилась в деревню.

– О, это все объясняет. А что она сделала с письмом?

– Думаю, что оно в ее гостиной. Сходить мне за ним? Я управлюсь за минуту.

– Нет, подождите! Я пойду с вами, – заявила герцогиня. Говоря это, она бросила взгляд через плечо. – Как знать, кто окажется поблизости.

Вирджиния не ответила. Они вместе пошли по коридору. Шелковая юбка герцогини при движении издавала тихий шелест, шлейф ее платья волочился по ковру. У Вирджинии создалось впечатление, что они спешат, как будто герцогине не терпится получить письмо. Она вспомнила о письме, на которое наткнулась герцогиня в картах, оставленных герцогом два дня назад, и предположила, что это письмо от того же адресата.

Они подошли к гостиной. Письмо оказалось там, где мисс Маршбанкс оставила его, на столике, перевернутое адресом вниз.

– Думаю, это то, что вы ищете, – сказала Вирджиния.

Герцогиня схватила письмо жадными пальцами, внезапно напомнившими когти.

– Да, это оно! – с торжеством воскликнула герцогиня. – Что ж, Себастьяну не удастся долго скрывать его от меня в этом месяце.

Она повернулась и вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Вирджиния стояла, глядя ей вслед. Было что-то зловещее в том, как герцогиня сказала, что Себастьяну не удастся скрыть от нее это письмо, и теперь Вирджиния задумалась, разумно ли было передавать письмо герцогине в отсутствие мисс Маршбанкс.

Предчувствуя недоброе, она подошла к окну и выглянула на улицу. Повозки, запряженной пони, она не заметила.

«Не думаю, что мисс Маршбанкс задержится», – сказала себе Вирджиния, но почему-то почувствовала себя неуютно.

Пройдя по коридору, она вошла в холл. Герцогини не было видно. Дежуривший лакей распахнул перед ней парадную дверь, и Вирджиния остановилась на серых каменных ступеньках, оглядывая освещенный солнцем парк. В озере, как в серебряном зеркале, отражались плавающие черные и белые лебеди. Картина была безмятежной и мирной.

Затем Вирджиния увидела под деревьями, приблизительно на расстоянии мили, маленькую повозку, запряженную пони. Это, несомненно, была мисс Маршбанкс. Флегматичный толстый пони не торопился.

У маленькой повозки ушло более десяти минут на то, чтобы проехать по подъездной дорожке и въехать на большой, усыпанный гравием круг перед замком.