Мисс Маршбанкс издала душераздирающий крик:

– Она мертва! О, ваша светлость, сделайте что-нибудь! Она не должна умереть! Она не может умереть… вот так!

Герцог стоял, опустив глаза на свою мать, и на секунду Вирджиния, наблюдавшая за ним, подумала, что он не слышит крика мисс Маршбанкс. Затем он тихо произнес:

– Да, она умерла!

Он пересек комнату и закрыл дверь, которая оставалась полуоткрытой, когда они вошли в комнату.

– Мне нужно кое-что сказать вам обеим, – произнес он. – Послушайте, мисс Маршбанкс, это важно!

Его голос внезапно зазвучал резко, и мисс Маршбанкс, которая, казалось, готова была упасть в обморок, вынуждена была взять себя в руки.

– Да, ваша светлость, – пробормотала она.

Моя мать умерла, – герцог, казалось, тщательно выбирал каждое слово, – и умерла она от сердечного приступа. Как вам известно, мисс Маршбанкс, сердце беспокоило мою мать не один год и несколько раз к ней вызывали врача. Я намерен послать за ним сейчас, и вы, ни одна из вас – вы понимаете это? – ни одна из вас ни слова не скажет ни ему, ни кому-то другому о том, что только что случилось в покоях лорда Рафтона. Я не потерплю скандала в своей семье! Вы понимаете не хуже меня, что сообщение о том, что моя мать была задушена одним из гостей замка – человеком, который в дни своей молодости был чрезвычайно известен, – привлечет весьма нежелательное внимание к нашей семье. Этого я никогда не допущу.

Герцог вздохнул всей грудью. Казалось, он обращался непосредственно к мисс Маршбанкс, но на секунду его взгляд остановился на Вирджинии.

– Как я уже сказал, – продолжал он, – скандал недопустим. Только в этом вопросе мы с моей матерью были солидарны, и вы, мисс Маршбанкс, лучше всех знаете, что любой скандал был бы так же неприятен моей матери, как и мне, против этого она решительно возражала. Благодаря вашему молчанию, мы будем вполне уверены, что никто не узнает об этом немыслимом несчастном случае.

– Мистер Уорнер… знает… что случилось, – пробормотала мисс Маршбанкс, ее голос прерывался рыданиями.

– Я разберусь с мистером Уорнером, – сурово ответил герцог. – Никто не отменял очень строгое правило, установленное мною. Никому не позволяли входить без сопровождающего в покои лорда Рафтона. Я давно знал, что лорд Рафтон страдает тяжелым нервным расстройством. Такие больные часто нападают на тех, кого они больше всего любили. Вот почему я всегда настаивал, мисс Маршбанкс, чтобы вы или кто-то другой сопровождали мою мать, когда она навещала своего старого друга. Мои приказы были нарушены.

– Это не моя вина, ваша светлость. Я ездила в деревню.

– По какому поводу? – Тон герцога не оставлял надежд на снисхождение.

К удивлению Вирджинии, мисс Маршбанкс только склонила голову и ничего не ответила.

– Вы понимаете, мисс Маршбанкс, что отчасти вы виноваты в том, что случилось, – сказал герцог.

– О, я знаю! Знаю! – зарыдала мисс Маршбанкс. – О, ваша милость, смогу ли я когда-нибудь простить себя?

– По крайней мере, вы можете способствовать тому, чтобы не возникло никаких разговоров о том, как умерла моя мать, – вздохнул герцог. – Я попросил бы вас, мисс Маршбанкс, потому что я знаю, что вы любили мою мать, оказать ей последнюю услугу. Мне хотелось бы, чтобы вы сняли с нее платье и переодели ее в ночную рубашку. Наденьте ей на шею колье-воротник из жемчуга и бриллиантов, который она так часто носила.

Мисс Маршбанкс колебалась мгновение; затем, подойдя к туалетному столику и достав маленький ключик из перламутровой шкатулки, украшенной бриллиантами, она открыла им один из ящиков.