Пронзительный крик несчастной оборвался, как только сильные пальцы зажали ей рот и нос. Скайлар видела, что напавших несколько. Мрачные тени кружили в темноте. Она начала яростно отбиваться, пытаясь освободиться и разглядеть, что с Ястребом. Но темнота и жуткие тени сходились вокруг нее кольцом. Тот, кто держал ее, совсем не думал о том, что ей нечем дышать, что она вполне может задохнуться. Дурнота подкатила к горлу, все вокруг завертелось с бешеной скоростью, звезды начали меркнуть…

Нет! Она не имеет права терять сознание. Ястреб! Скайлар развернулась и увидела тело мужа, распростертое на земле. Со всей силы впилась зубами в зажавшую ее рот руку. Обидчик разжал пальцы. Воспользовавшись этим, Скайлар завизжала во всю силу своих легких.

Другая рука, еще более жестокая и беспощадная, впилась в ее рот. В поле зрения появилось чье-то лицо. Темные глаза, смуглая кожа, лоб перерезан шрамом. — Еще звук, и я сверну тебе шею.

Английская речь. Он говорил по-английски! Но выглядел как кроу. Или нет? Какое-то неуловимое отличие она все же заметила, хотя недостаточно хорошо разбиралась, чем отличаются друг от друга индейцы разных племен.

Тот, кто держал ее, встряхнул и поставил пленницу на землю. Ни секунды не медля, она собрала последние остатки сил и ткнула локтем ему в ребра. Индеец резко выпустил воздух и на мгновение разжал руки. Скайлар бросилась вперед, к Ястребу, узнать, что с ним. Но едва коснулась его, как была тут же оттащена назад. Рука зверски вцепилась ей в горло. И все же ей удалось разглядеть, что грудь Ястреба двигается, что он дышит. Резко прозвучало приказание. Это были индейцы. Но не сиу! Кто-то схватил ее за волосы, откинув голову назад так, что перед глазами теперь стояли звезды, и зашептал на ухо:

— Один звук, и я проткну тебе горло ножом в том самом месте, где сейчас мои пальцы. Разрежу вену, пульсирующую у меня перед глазами. Буду смотреть, как кровь медленно заливает тебе грудь…

Скайлар была уверена, что рано или поздно так оно и будет. Но не сейчас, это уж точно. Мужчин было несколько, она пыталась сосчитать. Четыре… пять… шесть.

Индеец разжал левую руку, сжимавшую горло пленницы, когда дотащил ее до лошади. Правая рука по-прежнему зажимала ей рот. К ним подбежал другой индеец и помог сесть на лошадь. Прошло всего несколько секунд, а они уже мчались прочь от лагеря, так что ветер свистел в ушах.

Гонка продолжалась минут двадцать. Когда остановились, к ним присоединился еще один индеец. Слов его Скайлар разобрать не могла, но увидела жесты — он хотел, чтобы ее связали. Другие отказались, бросая беспокойные взгляды назад. Они спешили. Что ж, правильно. Когда в лагере поймут, что на нее и Ястреба напали, что ее…

О Господи! А придет ли кто-нибудь ей на помощь? Кто-нибудь из тех мужчин, которых она накормила переперченной похлебкой, ради якобы того, чтобы унизить собственного мужа? А если Ястреб погиб, станет ли кто-нибудь что-то делать для нее? И сможет ли она избавиться от боли потери?

Нет, сиу спасут ее, подумала Скайлар. Должны, они ведь воины, потому что горды, потому что не оставят нападение безнаказанным. Они бросятся спасать ее потому… Потому что будут обязаны это сделать! Господи, они должны! Она не может вот так закончить свою жизнь, только не теперь. Ей отчаянно хотелось жить, если Ястреб окажется жив. А если его убили, то… Она даже думать об этом не желала. Как же отвратительно воняет от этих грязных рук, не отпускающих ее! Голос омерзительный, а взгляд и того хуже. Он жаждал прикончить ее, в этом Скайлар не сомневалась. Интуитивно она понимала, что люди эти — олицетворение зла. Чудовища.