— Значит придётся потерпеть, — обречённо вздохнул Виктор Сергеевич и пошёл одеваться.

Катя тоже уже была в прихожей и вертелась перед зеркалом. Можно подумать, что мы собираемся на увеселительную прогулку, а не пахать всю ночь напролёт. Через пять минут мы уже садились в бронированный микроавтобус и после получения материнского благословения отправились на ратные подвиги.

Отец ещё договорился со службой скорой помощи, чтобы к нам преимущественно везли травму, в том числе из других районов, не отказывать и тем, кто не в состоянии оплачивать услуги лекарей, то есть простой народ. Ну естественно в разумных пределах, чтобы мы там не полегли все в истощении. Эта задача оказалась очень сложной, учитывая невысокий уровень подготовки персонала и способность мыслить аналитически. Я для себя поставил галочку, что это одна из насущных проблем, требующая решения. Это у нас скорая помощь и сортировкой занимается, и маршрутизацией, и помощь на месте достаточно квалифицированную может оказать, а тут всё капец как запущено по моим меркам.

Дежурство началось весело, как только мы переступили порог. Привезли целую толпу подравшихся молодых людей с какой-то чересчур весёлой вечеринки. Как они успели к этому времени так надюзаться и отметелить друг друга, одним им известно. Возможно начали с обеда, а молодые неокрепшие организмы восприняли несоразмерные возлияния проявлением избыточной агрессии. Всего их было восемь человек. У одного рассечена бровь, у двоих — губа, ещё столько же со сломанным носом, один не мог наступить на ногу совсем и двое картинно хромали.

Когда мы подходили к манипуляционной, все притихли и молча проводили нас взглядом. Стоило только закрыть за собой дверь, чтобы произвести последние приготовления, как за дверью снова началась потасовка.

— Они там совсем охренели что ли! — выпалил Илюха и решил угомонить буйную молодежь.

Послышался смачный удар, и Юдин вернулся в кабинет с перекошенным от боли лицом и держась за левое ухо.

— Вот уроды! — прошипел он и метнулся к раковине, чтобы открыть холодную воду.

— Постой, — сказала Катя и пошла к нему. — Дай я тебя обезболю.

Она приложила ладонь к начинающему набухать покрасневшему уху. Через несколько секунд страдальческое лицо дружбана уже начало превращаться в нормальное, а в коридоре вновь завязалась баталия. Какого чёрта полицейские, которые их привезли, просто взяли и смылись, оставив пьяных идиотов на произвол судьбы? Я позвонил командиру караула, который нас охранял, чтобы они позаботились о нашей безопасности. Лезть самому в толпу пьяных молодчиков, не контролирующих свои слова и действия, я не собираюсь, пользы из этого будет немного, а работы может только прибавиться. Через две минуты в коридоре наконец воцарилась тишина. Илья рискнул-таки выглянуть ещё раз и сообщил, что двое полицейских стоят в коридоре, молодые люди притихли.

Ну вот и славно, начинаем заниматься ветеринарным делом — лечить бешеных зверьков. Сортировкой я решил заняться сам, первым позвал парня с окровавленным лицом. Если не ошибаюсь, до этого у него кровь была только на губе, значит только что ещё добавили. В кабинете парень вёл себя смирно и выполнял все указания, только нехило шатался, когда шёл к манипуляционному столу.

Ну да, точно добавили, кровь на разорванной губе уже остановилась, а из свежерассечённой брови уверенно продолжала поступать, заливая лицо и ворот бывшей когда-то белой рубашки. Катя осторожно положила руку ему на лицо. Для этого правда лицо мне пришлось подержать, чтобы он не рыпался. Первым делом я остановил кровотечение, потом приступил к заживлению ран. Объём небольшой в итоге, справился довольно быстро и качественно. Через пять минут Катя протёрла его лицо влажными салфетками и теперь парень выглядел, как нормальный человек, только пьяный.

Я подозвал одного из стоявших в коридоре полицейстких и попросил проводить парня до выхода, чтобы ему ещё не добавили и не пришлось начинать сначала.