— Саш, так ты сейчас серьёзно? — отец так и продолжал качать мышцы поднимающие бровь и недоумённо переводил взгляд с меня на счастливого пациента.

— Я всё понял доктор, спасибо вам большое! — пискнул парень, снова вклиниваясь в наш разговор, потом летящей походкой вышел из манипуляционной. По грациозности его телодвижений я предположил, что молодой человек занимается балетом или танцами.

— Ну что, сын, поздравляю! — улыбнулся отец. — Пора подавать прошение о повторном заседании коллегии, чтобы вернуть тебе статус лекаря.

— Давай немного подождём, — покачал я головой. — Мы ведь понятия не имеем, какой сюрприз они могут подсунуть в качестве испытания. А если я не могу завершить процесс и придётся остановиться на полпути? Они меня тогда в ближайшее время на пушечный выстрел не подпустят и статус мне не видать, как собственных ушей.

— Это ты правильно говоришь, — кивнул отец. — Лучше день подождать, зато потом за пять минут долететь.

Я чуть не заржал вслух после этой фразы. Отец увидел, как я давлюсь от смеха и снова начал делать гимнастику для бровей.

— Ты чего?

— Да так, не обращай внимания, — махнул я рукой, стараясь выровнять дыхание. — Вспомнилось кое-что с этим не связанное.

— Ладно, работайте, главное старайся в перегруз не уходить, пользы от этого мало.

— Постараюсь, пап, спасибо.

Отец ушёл, я посмотрел на часы, ещё только половина десятого, а уже хочется чего-нибудь перекусить. Сначала думал отправить Катю в качестве курьера в пекарскую лавку неподалёку, но вовремя одумался. Нам может угрожать опасность. А чего это я так торможу? Сказал санитарке организовать для всех чай с пирожками и накрыть стол у меня в кабинете. Воскресное утро, людей в клинике пока очень мало. Пока выдалась пауза, можно немного расслабиться, до обеда ещё далеко. Илюхи жаль сегодня не было, его бы тоже позвал чай пить с ватрушками, как он любит. Ну ничего страшного, в понедельник он порадует меня своей физиономией.

Наше мирное чаепитие с поеданием вкусняшек почти закончилось, когда вбежала медсестра и сказала, что привезли тяжёлого больного.

— Папенька ваш уже в манипуляционной, Александр Петрович, — прозвенел её голос весенней капелью. — Требовал, чтобы вы срочно пришли.

— Уже бежим, Ксюша, — ответил за всех Виктор Сергеевич, а потом обратился ко мне. — Точнее вы бегите, а я уж пойду не торопясь.

Мы с Катей вошли в манипуляционную, на столе лежал пациент в почти сгоревшей одежде, на теле жуткие обширные ожоги. Запах жареного мяса смешивался с вонью от обугленной одежды. Медсестра широко распахнула окно. По моим представлениям, это травма несовместимая с жизнью, но пациент даже был в сознании и громко стонал. Вслед за нами в кабинет ворвался Корсаков, никогда за ним не замечал таких резких движений и быстрого размашистого шага, но ситуация диктовала правила. Это хорошо, что позвали Бориса Владимировича, для Кати такая задача скорее всего может оказаться неподъёмной.

— Как тебе это всё? — спросил отец, пока Корсаков вводил пациента в глубокий сон.

— С пожара что ли? — решил уточнить я.

— Не совсем, но близко. Это результат магической атаки огневика. Тебя одежда пострадавшего не смущает?

Только когда он сказал я увидел по уцелевшим фрагментам, что это был полицейский.

— За что его так? — спросил я не своим голосом. Повреждения от боевой магии я видел впервые. Жуткое зрелище я вам скажу.

— Участвовал в задержании преступника, — сказал отец.