— Спасибо. И вам хорошего дня.

На улицу я вышел в смешанных чувствах. Теперь факт нашего скрытного проживания в Ярославле под большим вопросом. Будет наверняка куча вопросов на работе, ещё не раз вызовут в управление и нет никаких гарантий, что Баженов не отправит другого своего адепта туда, где пропал предыдущий. А ещё он может по своим каналам узнать, что тот задержан и находится в камере управления полиции.

Желание погулять по улице у меня больше не появлялось, вызвал такси и поехал домой. Нет смысла звонить родителям, если я скоро смогу рассказать это при встрече.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила мама, когда я вошёл в нашу конспиративную квартиру, что теперь тоже под вопросом.

— Есть такое, — буркнул я. — Собери всех пожалуйста за стол, чаю попьём, поговорим. А я пока переоденусь.

— О, Боже! — мама оценила мой серьёзный тон и хмурое выражение лица. Больше ничего не стала спрашивать, а отправилась выполнять мою просьбу.

Переодеться к столу точно не мешало. Вместо моей рубашки, которая ушла в вещдоки, на мне была чья-то чужая, даже не знаю, кто конкретно мне её дал. Спрошу в понедельник к Лены, если мы сейчас никуда не сорвёмся и не исчезнем в неизвестном направлении. Проходя через гостиную с тоской бросил взгляд на разложенные на столе листы, которые расписывал дядя Витя в помощь моим семинарам.

Когда я быстро принял душ, переоделся и вернулся в гостиную, стол был накрыт, а вся семья и дядя Витя сидели вокруг и с нетерпением ждали моего появления. Даже как-то неловко стало, не люблю заставлять людей ждать, но и без душа не мог.

— Рассказывай, — с трудом сдерживаясь сказал отец, когда я занял своё место.

— Меня нашёл человек Баженова, — сразу в лоб сказал я, подождал, пока все судорожно вздохнут и схватятся за сердце. — Он требовал вернуть золотой амулет и пытался меня убить.

Сказав это, я положил серебряный амулет с оборванной цепочкой на стол. Дядя Витя потянулся было к нему, но отец успел первым. Он поднял его за цепочку перед собой и задумчиво уставился на переливающиеся в свете люстры кристаллы.

— Этот амулет из той самой серии, которую нам пытались впихнуть, — констатировал он. — С него сорвал?

— Да. Он пытался убить меня молнией, но спас медальон. Дошло дело до рукопашной, он ранил меня отравленным кинжалом, но я его вырубил, скрутил и сдал в полицию.

— Ты ранен? — мама подорвалась со своего места и метнулась ко мне.

— Успокойся, мам, — улыбнулся я. — Это всё произошло в манипуляционном кабинете в клинике, коллеги быстро оказали мне помощь. Только слабость осталась.

— Чай попьём, и я тобой займусь, — сказала мама, усаживаясь на своё место. — Расскажи давай по нормальному, что там произошло.

Когда первый шок прошёл и все морально подготовились к рассказу, можно изложить более подробно, к чему я и приступил. Теперь хоть можно ничего не скрывать, а говорить всё как есть. Когда я закончил, повисла напряжённая тишина. Никто так и не притронулся ни к чаю, ни к выпечке. Вот тебе и семейное чаепитие.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал отец, держась за голову и уставившись в стол прямо перед собой.

— Я считаю, что надо взять себя в руки и перестать паниковать, — сказала мама, сделав это первой. За голову из сидевших за столом не держался только я, уже немного перекипел и успокоился. — Первым делом надо собрать чемоданы, чтобы быть наготове сорваться в любой момент. Это сюда мы налегке приехали, а я за эти дни всех уже одеть успела, курьер как челнок мотался. Ждем распоряжений от Белорецкого, если скажет сидеть на месте, значит сидим. А если нет, едем дальше.

— А больше нам ничего и не остаётся. — добавил отец и отхлебнул из своей чашки.