Первого пациента позвали даже, не успев застегнуть последнюю пуговицу халата. Чтобы быть постоянно наготове к реально сложному случаю, мелочёвку принимали по очереди с Ильёй. Виктор Сергеевич насколько мог отлынивал от лечения, объясняя это тем, что он здесь в роли наставника и наблюдателя и подключится к процессу только в случае крайней необходимости. Хитрый жук. Но, я его не осуждаю, он за свою жизнь много чего повидал и не одну дивизию пациентов исцелил, да и мы пока легко справлялись с задачами.

Примерно в районе полдесятого привезли тяжёлого пациента после падения с высоты. Одного взгляда хватило, чтобы понять. что мы влипли по самый не балуй. Я сначала осмотрел внешне, прощупал руки, ноги, грудную клетку. Уже на этом этапе стало понятно, что сломано правое плечо, несколько рёбер справа, правое бедро, возможно таз. Лицо тоже неплохо пострадало, кости носа точно сломаны, челюсть осталась цела, под вопросом гайморова пазуха и другие кости черепа. Для уточнения диагноза просканировал все подозрительные места тонюсеньким лучиком энергии, который всё равно вызывал болезненность.

— Бориса Владимировича уже позвали? — спросил я, когда при сканировании костей таза пациент снова застонал. Я оказался прав, перелом с незначительным смещением лонной и седалищной костей.

— Я ему позвонил сразу, он сказал, что пока занят, — невозмутимо ответил Виктор Сергеевич, словно я спросил у него, который час.

— Да как так-то? — удивился я. — Их там несколько человек что ли привезли?

— Не имею понятия, — пожал он плечами. — Что-то пациент наш дышит неважно, глянь что там сперва.

Я переключился на рёбра. Дядя Витя оказался прав, но как только пациента уложили на манипуляционный стол, этого не было так заметно. Дыхательные движения грудной клетки выраженно ограничены, словно он вдохнул и не может выдохнуть, дыхание частое, поверхностное. Сканирование рёбер показало оскольчатый перелом одного из них с повреждением ткани лёгкого, которое сжималось, а в грудной полости нарастало количество воздуха. Клапанный пневмоторакс, ядри твою налево! А у нас мозгоправ занят!

— Света, инструменты! — скомандовал я медсестре, которая видимо надеялась, что мы и так справимся. — Анестетик набирай, потом скальпель и дренаж!

Эх, жаль нет электроотсоса, чтобы полностью вывести воздух из плевральной полости. Ну уж лучше переведём клапанный пневмоторакс в открытый, он хоть дышать сможет, а то уже синеть начинает. Я быстро сделал «лимонную корку», обезболив кожу в области верхнего края шестого ребра по средней подмышечной линии, остаток анестетика ввёл глубже и сразу взялся за скальпель. Когда вошел в плевральную полость, в лицо под давлением ударила струйка воздуха с брызгами крови. Как говорится, принял боевой раскрас.

— Дренаж, Света!

Через секунду в руке появилась гибкая трубка, которую я затолкал в плевральную полость, потом одним широким швом прихватил дренаж к коже, чтобы он никуда не делся, пока я буду заживлять образовавшийся на поверхности лёгкого клапан.

Я до сих пор помню, как тяжело было отцу, когда он исцелял рану на моём левом лёгком в мой первый день в этом мире. Казалось бы, чего сложного? Ранка небольшая, я залечивал гораздо более серьёзные, а тут возникают проблемы. А проблема в том, что нет прямого контакта с раной и немалый слой воздуха между грудной стенкой и лёгким, который не очень охотно проводит поток магии к цели, это же не молнии.