— С одной стороны вы правы, а с другой не совсем, — возразил я. — Благодаря именно этой дружбе в итоге я обрёл амулет, неоднократно спасший мне жизнь, а сейчас его ход может вывести на затаившегося врага, которого никак не могут поймать. Да, он встал изначально не на ту сторону, но мне он зла никогда не желал.

— Ага, не желал, а серебряный амулет в блокноте, который он убедил тебя носить? А потом ещё золотой амулет, это тоже по-дружески?

— Я же рассказывал, золотой мне вручил не он, а Проскурин по поручению Баженова.

— Проскурин друг Боткина. И если бы ты не якшался с Андреем, то о Тимофее скорее всего вообще не узнал бы.

— Теперь уже назад не вернёшь. Но теперь Андрей решил встать на путь исправления.

— Этому-то я и удивляюсь, — покачал головой дядя Витя.

Телефон дзынькнул, оповещая о сообщении. Андрей указал адрес, где он будет ждать группу захвата. С ним ещё два человека. Я немедленно передал координаты и сообщил эти подробности Белорецкому. Сердце снова заколотилось, хоть бы всё прошло тихо, без жертв. Я отхлебнул кофе и начал ходить из угла в угол, пытаясь хоть как-то успокоиться. Ждать вестей от главного полицмейстера пришлось чуть ли не час. Не могу понять, почему так долго? Виктор Сергеевич уже давно ушёл, я остался на кухне один, решил сварить себе ещё кофе. Когда зазвонил телефон, я чуть не подпрыгнул. Это был Белорецкий.

— Александр Петрович, всё в порядке, мы их задержали, — сообщил он, но интонации его голоса почему-то не внушали мне спокойствия, даже наоборот.

— Павел Афанасьевич, что-то не так? — взволнованно спросил я.

— Боткин серьёзно ранен, но мы его отвезли в больницу Обухова, там ему помогут, не переживайте.

— Они сопротивлялись?

— Те двое дали бой, Андрей сдался сразу. Потом один из его подельников атаковал его молниями. Он жив, но был без сознания.

— Его в больнице будут охранять?

— Разумеется. Он помещён в отдельную палату, приставлено четверо сотрудников для охраны. Мы сразу сообщили Серафиму Павловичу, его отцу, он пришлёт дополнительную охрану. Как только он придёт в себя и сможет давать показания, его переведут в управление, а туда уже никто не сможет пройти, чтобы его ликвидировать.

— Понял, Павел Афанасьевич, спасибо вам большое!

Я положил трубку и посмотрел на часы. Начало пятого. Можно было бы пойти поспать пару часов, но быстро я точно не засну, а потом уже смысла нет, скоро вставать. Я допил свой кофе и отправился обратно в комнату. Раз я решил не ложиться, то можно попрактиковать медитацию и заняться совершенствованием ядра. Занимаясь последним, я заметил, что на фоне перенесённого стресса, эффективность этого занятия несколько возросла. Только вот как это учесть на будущее? Специально устраивать стресс, чтобы развивать ядро? Полный бред, согласен. Но есть и другой вариант — стрессы в жизни всё равно бывают, вот тогда и надо сразу вспомнить, что надо ненадолго уединиться и воспользоваться моментом.

Когда проснулась вся семья, я уже давно сидел в столовой, читал книгу и пил очередной кофе. Голова в итоге была наполнена чугуном, а мне ещё целый день работать. Кофе взбодриться уже не помогает, я его уже столько выпил, сколько раньше за неделю. Моё состояние не укрылось от маминых глаз.

— Плохо спал? — спросила она, усаживаясь за стол напротив меня.

— Можно сказать, почти не спал, — признался я. Только вот посвящать прямо сейчас в подробности просто не было сил.

— Давай, когда приедем в клинику, я проведу тебе сеанс восстановления.

— И я просплю у тебя в кабинете до обеда?

— Нет, — рассмеялась мама.