— Да? — знахарь снова заглянул в рану. — В самом деле, почти зажила. А я увидел, что она всё ещё есть и расстроился. Давайте я попробую доделать.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался я. Ещё не хватало, чтобы он дошёл до истощения. Не молодой к тому же. — Кругов под глазами нет? Голова не кружится?

— Всё нормально, Александр Петрович, — улыбнулся он. — Спасибо за заботу, я должен справиться.

— Хорошо, пробуйте, я за вами присмотрю.

Рябошапкин снова приложил ладонь к ране и закрыл глаза. Пару минут стоял неподвижно, потом открыл глаза и убрал ладонь. Вместо раны красовался небольшой совсем свежий рубец.

— Ну вот, а вы говорите, что у вас ничего не получается, — поддержал я его. — Очень даже неплохо получается. А то, что рана маленькая, так надо же с чего-то начинать. Давайте я пока несколько пациентов приму, а вы отдохните и помедитируйте.

— С вашего позволения, я чай пока заварю, а Соня, — сказал он больше для её ушей, так как девушка сама уже бросилась включать чайник, — поможет вам. А потом вместе чаю попьём. Моя благоверная таких вкусных пирожных приготовила, закачаешься!

— Не могу отказаться от столь заманчивого предложения, — кивнул я. — Соня, зови следующего.

Следующего Иван Терентьевич точно не осилил бы с помощью чистой магии. Такой порез стеклом на левой кисти однозначно пришлось бы зашивать. Я проверил целостность сухожилий сгибателей указательного и среднего пальцев, в проекции которых на ладони была достаточно глубокая кровоточащая рана. Сгибатели целые, значит приступаем к заживлению раны.

Глава 19

Прием закончился, а Прасковья так ещё и не позвонила. Тогда я взял телефон и набрал сам.

— Здравствуйте, Александр Петрович, — как-то невесело приветствовала она. — Если вы по поводу заказа, то пока ничем обрадовать не могу. Утром сломался один из станков, и мы валим план. Один из печатающихся у нас журналов задержится на сутки. Скорее всего ваш заказ мы теперь сможем сделать только на выходных если не позже.

— Очень печально, — сказал я. Уже надеялся сегодня забрать готовые методички и отдать на печать вторую партию. — Тогда позвоните, когда заказ будет готов, жду с нетерпением. К понедельнику мне край надо.

— Поняла вас, Александр Петрович, вы уж извините за задержку, внезапный фактор, вы же понимаете?

— Конечно понимаю, не переживайте. Выходные меня вполне устраивают, а вот позже задерживать крайне нежелательно.

Положив трубку, я немного загрустил. Ждал с нетерпением момента получения первой печатной продукции в своей жизни, а тут форсмажор. С другой стороны, одно дело откладывается, значит появилось время на другое.

— Иван Терентьевич, вы сейчас куда-нибудь торопитесь? — решил я забросить удочку, чтобы воплотить в реальность другую задачу.

— Кто, я? — он так удивился, словно я спросил сколько у него, как он запекает ежей в духовке. — Я совершенно никуда не тороплюсь.

— Вот и отлично, я тоже никуда теперь не тороплюсь. А если мы оба никуда не торопимся, предлагаю обсудить ваши схемы лечения разных заболеваний поэтапно с разбором некоторых моментов и поиском новых решений.

— А до начала рабочей смены успеем? — спросил знахарь. От этой фразы нельзя было не прийти в восторг. Человек ради дела готов на всё, что угодно, даже сидеть до утра.

— Надеюсь, что мы закончим раньше, — ответил я и не удержавшись рассмеялся. — Но вы безусловно правы, если подойти к делу основательно, то можно и не успеть.

Мы придвинули стулья к манипуляционному столу, разложили сделанные за эти дни Иваном Терентьевичем конспекты, вооружились карандашами и листами чистой бумаги.