— Но не подошла, — сухо констатировал я. Выходит у нас всё же были какие-то отношения, раз мне по идее есть, что вспоминать. Странно, что родители никогда о ней не спрашивали и не вспоминали. И Катя. Или наши отношения только зарождались? Но тогда сестрёнка должна была знать, она же её знает. Может они все договорились не разговаривать со мной на эту тему? Чёрт возьми, я только сейчас понял, что даже не знаю, как её зовут.

— Да, не подошла, — вздохнула она. — Виновата, побоялась.

Я стоял молча и продолжал разглядывать колье, хотя мысленно был отсюда далеко.

— А почему ты не подошёл? — спросила она. — Мне показалось тогда, что ты узнал меня.

— Просто лицо показалось смутно знакомым, — буркнул я. — О наших отношениях я не помню ничего. Даже если и была мысль подойти, то сам факт, что ты в одном обществе с князем Баженовым меня сдерживал.

— Так ты же сам недавно был в обществе Егора Марковича или этого ты тоже не помнишь? — хмыкнула она. Как мне показалось, довольно ехидно.

— Нет, не помню, — покачал я головой. — И рад, что в последнее время там не состоял.

— А у меня в отличие от тебя не было выбора, — грустно произнесла она. — Егор Маркович мой родной дядя. И он меня приютил после гибели родителей, когда мне было двенадцать. Вот, возьми, позвони, если надумаешь.

Она сунула мне в руку какую-то бумажку и быстрым шагом ушла, растворившись в толпе. Я ещё немного постоял перед манекеном, потом зашёл в ювелирную лавку и купил понравившийся мне гарнитур из колье и серёжек. Всё это упаковали в красивую шкатулку, обтянутую зелёным бархатом и украшенную инкрустацией из белого золота. Дорого, конечно, но для любимой сестрёнки ничего не жалко. А той, которая видимо совсем недавно была любимой, подарка от меня в этом году не будет.

Глава 23

Я попросил, чтобы шкатулку упаковали в картонную коробку и красивую упаковочную бумагу с бантом. Даже если Катя найдёт мой подарок раньше времени, то не сможет узнать, что там.

Время седьмой час, можно сказать детское, но дел на сегодня больше не было запланировано. Сначала подумал съездить в типографию, но, если бы тираж книги был готов, Прасковья обязательно позвонила бы, значит не имеет смысла ехать.

Тогда еду домой, хвастаюсь обновкой, семейный ужин с традиционным чаепитием, а дальше самообразование и медитация. Нет, не забыл я про ядро, это само собой.

Вечерний Питер с его пробками и заторами дал мне возможность как следует насладиться вождением, а стоя в пробке смог рассмотреть все детали интерьера и управления. Во всех нюансах последнего мне придётся разбираться долго, возможно дело дойдёт даже до инструкции.

Ворота усадьбы как всегда на распашку и пофиг, что сохраняется хоть и маленькая, но угроза нападения и не убраны сигнализационные системы. Или только на них и надеются?

Семейный автомобиль стоял на парковке, все дома, но во дворе никого нет. Никто даже не оценит, как я въезжаю. Ладно, припарковался так, чтобы быть ближе к дому у всех на виду. Когда вошёл в дом первым делом на мне повисла Катя.

— Та-а-а-ак, а что это там у тебя в пакете? — спросила она и тут же попыталась заглянуть внутрь.

— А вот и не скажу! — категорично заявил я и поднял пакет высоко над головой.

— Ах вот как значит⁈ — возмутилась она, сузив глаза и надув щёки.

— Ага, маленькая ещё, — рассмеялся я.

— Ладно, придёт мой час, сама всё узнаю! — выдала Катя и скрестила руки на груди, всем видом давая понять, что будет планироваться страшная месть. — А на чём это ты приехал? А то там только один фонарь горит, я не разглядела.