— Зато теперь ёлку успеем нарядить, — сказал отец. — я сказал Пантелеймону, чтобы он установил её в каминном зале, как обычно.

— Ура-а-а! — крикнула Катя так, что зазвенело в ушах.

В этот момент я пожалел, что в машине нет поднимающегося окна, разъединяющего пассажирский салон и кабину водителя, как в лимузине. Но в общем и целом я её настроение разделял. С детства любил наряжать ёлку. Это какой-то особенный ритуал, создающий новогоднее настроение. А ещё обязательно должен быть запах мандаринов, без этого вообще никак. И наряжать обязательно всей семьёй, даже Котангенс должен участвовать, а уж в его присутствии при этом я ни капельки не сомневался.

Это ведь моя первая ёлка и первый новый год в этом мире. Я даже представить себе не мог, насколько красивые украшения, которые сделаны с применением магии. Когда процесс развешивания шаров и гирлянд был завершён, а свет в комнате приглушен, Пантелеймон активировал гирлянды и игрушки, произнеся заклинание и сделав пассы рукой. Всё, что находилось на ёлке заиграло разными цветами и завораживающими переливами. От этого зрелища у меня остановилось дыхание. Я прижал к себе попискивающего Котангенса, который перед этим пытался жевать еловую ветку и любовался. Это можно было делать бесконечно.

Воскресное утро началось с приятной новости. Когда я уже позавтракал и уселся перед камином с учебником по медитации, позвонила Прасковья и сообщила, что тираж книги по магии готов, можно забирать. Я этого долго ждал, но сейчас только пригрелся у камина, что ехать никуда не хотелось. Пожалел, что у типографии нет доставки. А может есть? Нет, съезжу всё-таки сам. Отдам ещё на печать учебник по медитации от дяди Вити, который я сейчас держу в руках. Прочитать полностью я его ещё не успел, но пока значит почитаю что-то ещё, например, прикладную фармакологию.

В кабинет Прасковьи я вошёл, не нарушая традиций, то есть с живописной корзинкой красивых пирожных. Качество готовой продукции порадовало, довольно добротное. Не фолианты в кожаной обложке, естественно, но переплёт довольно добротный, быстро не развалится. После уже превратившегося в традицию чаепития, я поблагодарил Прасковью и их типографию за качественную работу, добавив им ещё в виде учебника по медитации.

Хорошо всё-таки, что у меня теперь есть свой транспорт. Я погрузил в багажный отсек упакованные в крафтовую бумагу связки книг и отправился в клинику. Хранить всё нажитое я лучше буду там, пока нет учебного помещения. Пока ехал, подумал, что надо бы выбить под хранение какую-нибудь кладовку, а то в кабинете скоро будет не пройти.

Я постарался скомпоновать всё добро в дальнем углу, чтобы хотя бы не спотыкаться о коробки с лекарствами и связки книг. Когда я закончил, позвонил Панкратов и предложил поработать на доставке эксклюзивного шоколада капризным старикам.

— Он уже всё сделал? — удивился я, понимая, что он говорит о Курляндском.

— Ну его же предновогодняя суета не касается, — хмыкнул дядя Витя. — А немногочисленным клиентам сейчас не до заказов, вот он и постарался для тебя.

— А вы со мной поедете?

— Естественно! Вдруг опять вкусно накормят? — хихикнул Виктор Сергеевич. — Конечно поеду.

— Тогда одевайтесь и выходите на улицу, через пять минут буду, — сказал я и снова глянул на кучу коробок в углу. Скоро их ещё прибавится. Срочно нужна кладовка. Но я не буду сейчас отца озадачивать, подожду до понедельника.

Доехал до дома Виктора Сергеевича довольно быстро, думал, что придётся подождать, но он уже стоял на улице.

— Дядь Вить, расскажи мне пожалуйста, что это за волшебный шоколад такой, что этот мерзавец теряет волю и превращается в нормального человека?

— Это бельгийский шоколад, который делает только одна династия кондитеров уже более трёхсот лет. Рецепт хранят в тайне, которую не выпытаешь даже раскалёнными клещами.