— Ну вот и всё, — сообщил я. — Можете вставать на лыжи.

— Лыжи я не люблю, — улыбнулась Корсакова. — Предпочитаю коньки. А ведь и правда, ничего нигде не болит!

Борис Владимирович опустил кушетку и его супруга уверенно самостоятельно встала с неё. Не веря своему счастью походила туда-сюда по кабинету, наклонилась, выпрямилась.

— Нет, не болит! — радостно заявила она. — Боря, распорядись, чтобы немедленно почистили каток!

— Только я вас попрошу сегодня кататься без фанатизма, — сказал я, чтобы слегка умерить её пыл. — Словно первый раз на льду.

— Хорошо, Александр Петрович, я вас поняла, — кивнула она. — Покатаюсь сегодня спокойно и аккуратно, просто уж очень соскучилась по конькам, очень хочется. Пойду позову Клавдию.

Родная сестра хозяйки дома вошла в кабинет, хромая и с большим трудом. Теперь я понял, почему она не участвовала во вчерашнем празднике, ей совсем не до этого.

— Проходите, Клавдия Сергеевна, — сказал я, следя за её походкой, от моего взгляда не ускользнуло и искажённое от боли осунувшееся лицо. Не нравится мне это. — Ложитесь сразу на живот пожалуйста и освободите поясницу.

Чтобы она выполнила мою просьбу, ей пришлось помогать. Я обратил внимание на выраженную бледность кожи, это не просто отсутствие загара. Боль при пальпации остистых отростков была там же, где и у сестры. Только вот межпозвоночные выпячивания были небольшими и точно не могли вызвать такой болевой синдром.

Причина нашлась быстро, но не в дисках, а в телах четвёртого и пятого поясничных позвонков. Это были метастазы, занимающие большую часть объёма тел позвонков и разрушающие их костную структуру. Ещё немного и позвонки могут не выдержать нагрузки и сплющиться под тяжестью тела.

Есть метастазы, значит есть и источник. Я решил сканировать брюшную полость для начала через спину, не переворачивая пациентку. Первичный очаг я нашёл в среднем отделе слева, это была немаленькая опухоль нисходящего отдела толстой кишки. Сантиметров восемь в диаметре, с прорастанием в брыжейку. Просвет толстой кишки умеренно сужен, но проходимость есть.

Передо мной встала дилемма, с чего начать. По идее с основного очага, но, если затянуть с позвонками, они развалятся и она будет прикована к постели. Значит начну с работы над метастазами, а основной очаг немного приглушу широким потоком, чтобы остановить рост и распространение.

Сложность удаления метастазов состояла в том, что мне одновременно придётся укреплять тело позвонка. Как раз пригодится опыт работы с асептическим некрозом головки бедра. Я решил сначала немного убрать ткань опухоли по краям и стимулировать восстановление костных трабекул, а также укрепить то, что осталось незатронутым.

Когда наконец справился с поставленной задачей, уже чувствовал себя измотанным. Проверка ядра показала пятьдесят процентов. Вроде и не мало, но не ожидал, что потрачу столько.

— Там всё так плохо? — спросил меня Корсаков, пользуясь тем, что пациентка спит.

— У неё рак кишечника с метастазами в позвоночник, — выдохнул я и присел на стоящее у стены кресло и начал медитировать, пополняя ядро энергией. — Сложно это всё, но возможно. Сейчас отдохну немного и займусь основным очагом.

— А с позвоночником всё?

— Какое там, — махнул я рукой. — Если сразу полностью убрать, они провалятся. Придётся в несколько заходов. Сколько точно, ответить не могу, как пойдёт. Надо убедить её ходить ко мне на приём в клинику, я к вам сюда столько не наезжусь.

— Да этот вопрос мы решим, не переживайте, — сказал Корсаков. — Главное, что это сдвинулось наконец с мёртвой точки. Мы её больше года уговаривали, а она микстурку выпьет, мазью помажет и говорит «у меня всё хорошо, отстаньте от меня».