— Это будет лучший вариант, — кивнул я, встал с кресла и вернулся к пациентке. — пожалуй продолжим. Помогите мне перевернуть её на спину.

Так всё-таки удобнее работать с образованием в брюшной полости. Первым делом я прошёлся по той части образования, что была в брыжейке, чтобы снизить вероятность появления новых метастазов через кровеносные и лимфатические сосуды. Потом убрал часть образования, выступающую в просвет кишечника.

Осталось ещё три четверти объёма образования, но это уже на потом. Единственное, что я ещё сделал, так это прошёл по ткани опухоли широким лучом, чтобы приглушить активность клеток и остановить рост. Энергии в ядре осталось меньше четверти. Слишком много я на себя беру и слишком слабое у меня ядро для таких тонких процедур. Это поправимо, если буду заниматься каждый день, то через пару месяцев смогу сделать то же самое с двумя пациентами. А на сегодня с меня хватит.

— Если я правильно понял, — сказал Корсаков, выводя сестру жены из глубокого сна. — Яичница с беконом и овощной салат сейчас вам будет не в тему. А вот борщ из говядины с пампушками и сметаной, да сало с Бородинским хлебом — самое то, правильно?

— Да, — улыбнулся я. — Так будет намного лучше. И побольше пожалуйста.

Лично для меня второй завтрак превратился в плотный обед. Зато на душе стало тепло и уютно, на сытый желудок ядро восстанавливается быстрее даже без медитации с глубоким погружением. Уж не знаю, как это взаимосвязано, но факт остаётся фактом.

Виолетта Сергеевна чувствовала себя настолько хорошо, что после завтрака предложила выйти на улицу и поиграть в подвижные игры. Самая подвижная игра, на которую я сейчас был способен — это шахматы. Вот подвигать фигуры по доске сил у меня точно хватит. Мою идею поддержали Виктор Сергеевич, Борис Владимирович и отец. Мы решили устроить небольшой турнир, начиная с полуфинала по жребию. Когда Юдин увидел в руках хозяйки дома клюшку и мяч, которые она предложила ему взять с собой, он вспомнил как ходит конь и ферзь. Турнирную таблицу пришлось немного усложнить. Потом к нам присоединилась и Катя, которой хоккей с мячом нравился ещё меньше, чем шахматы.

Клавдия Сергеевна так и не появилась ни за столом, ни после завтрака. Я уже начал тревожиться и поинтересовался о её самочувствии у Бориса Владимировича.

— Успокойтесь, Александр Петрович, — улыбнулся он. — Она впервые за год не чувствует боль. Просто прилегла на кровать в своей комнате и крепко заснула.

— А, — выдохнул я. — Ну тогда ладно.

— А перед тем, как она заснула, успела сказать сестре, что завтра же займётся поиском квартиры в Питере поближе к клинике, — сообщил Корсаков. — Так что дальше всё зависит только от вас, Александр Петрович.

— Я приложу все усилия, Борис Владимирович, — заверил я. — Не могу быть уверенным на сто процентов, но я верю в благополучный исход.

Приятное времяпровождение в гостях мы сначала хотели закончить после ужина, но учитывая насколько плотно кормят каждый раз господа Корсаковы, решили уехать после полдника, ужин можем просто не пережить. Хозяева были очень расстроены изменением наших планов, но отец выкрутился, объяснив всё это просьбой Белорецкого приехать пораньше, чтобы решить вопрос с сигнальными контурами.

— У Корсаковых конечно очень хорошо, — сказала мама, когда мы уже въезжали в город. — Но часто этого делать нельзя, иначе придётся менять гардероб.

— Это точно, — вздохнула Катя. — Хорошо, что не стали ужинать и пораньше уехали.

— Зато теперь ёлку успеем нарядить, — сказал отец.