— Обычно пять, — я начал загибать пальцы. — Завтрак, второй завтрак, обед, полдник и ужин. Ещё распространённое мнение, что после шести нельзя, у них чаще всего и бывает желчнокаменная болезнь.

— Так если есть на ночь, то всё в бока начнёт откладываться! — попыталась возразить бабулька.

— Просто на ночь не надо есть жареное мясо с картошкой, — ухмыльнулся я. — а если вы скушаете кусок отварной нежирной рыбы с овощами на пару, у вас желудочно-кишечный тракт будет нормально работать и жир в боках не появится.

— Вот как, — она задумалась, переосмысляя прожитые годы, то есть очень глубоко. — Ясно, спасибо за советы, господин лекарь. Теперь если что-то будет беспокоить, приду к вам, ну её к чёрту эту соседку.

Перед обедом забегал Корсаков. На его неизменно добродушном невозмутимом лице сегодня был почти детский восторг.

— У нас сегодня практически праздник! — оповестил он о причине своей широченной улыбки. — Всё семейство Склифосовских едет к нам в гости!

— А отец только сегодня сказал? — удивился я. А ведь сам хорош, тоже не сказал.

— Ну да, а вы уже давно собираетесь? — настала его пора удивляться.

— Не, вчера вечером этот вопрос обсуждали, — пожал я плечами. Уж не знаю, проскочит теперь ложь во благо или нет.

— Впрочем, это теперь неважно, — махнул рукой Борис Владимирович. — Главное, что у нас дома сегодня праздник. Кстати, наш договор по поводу супруги и её сестры всё ещё в силе?

— Ну естественно, Борис Владимирович, — улыбнулся я. — Это даже не обсуждается, я всё помню.

— Отлично, Александр Петрович, тогда до вечера. Я ведь так понимаю, вы сами приедете?

— Да, на новой машине. Я ещё Юдина и Панкратова прихвачу, не возражаете?

— Нисколечко, — улыбнулся Корсаков и улетучился из кабинета в известном ему одному направлении.

После обеда мы с Юдиным и Панкратовым отправились в лечебницу. Я сегодня вёл сначала практикум, потом в три часа последнее второе занятие по тонким магическим потокам, а Илья и дядя Витя занимались чисто практическими навыками. Рябошапкин тоже участвовал в этом процессе, я потихонечку собирал свою команду. Ещё один кандидат в мои сотрудники — знахарь Сальников, но к нему надо ещё присмотреться.

Как только я получу официальное разрешение на преподавание за пределами лечебницы, буду ходатайствовать о помещении, чтобы основать свою школу. Или как это правильно называется «последипломное образование». По-хорошему надо менять само образование, но на это я пока не замахнусь. Возможно это будет следующим шагом в дальней перспективе.

После работы мы с Юдиным и Проскуриным заехали в клинику за моими родителями. Настроение у всех приподнятое, у родителей почему-то редко получается вырваться из дома на выходные, хотя очевидные причины для этого я видел далеко не всегда. Впрочем, о чём тут говорить, у многих приходит такое с возрастом. Чем дальше, тем меньше хочется ходить по гостям или звать в гости, даже если это нравится.

Николая, Маргариту, Настю и Пантелеймона мы отправили на выходные по домам. На всякий случай, для их же безопасности. Раз Белорецкий сказал запланированную операцию не отменять, значит не уверен, что нового вторжения не будет. Золотые амулеты я и отец оставили также в ящиках стола без шкатулок, чтобы эффект защитной системы не смазался. В эту ночь на территории усадьбы должны дежурить два полицейских патруля и один специалист по сокрытию, он заляжет в засаде недалеко от моего окна.

К Корсаковым мы приехали в начале шестого, нас торжественно встречали, чуть ли не с духовым оркестром, но музыка была. Прямо во дворе недалеко от центрального входа были накрыты столы для фуршета, вкусно дымил мангал, повар готовил стейки из говядины и сёмги на открытом огне на решётке.