— Прекратите пожалуйста, я вас очень прошу! — вместо удовольствия от такой благодарности я испытывал лишь дикую неловкость, хотелось провалиться сквозь землю или проснуться.

Наконец муж, который сам стоял офигевший от всего, помог ей подняться и немного отодвинул от меня. Я тоже встал на ноги и сделал шаг назад. Народное признание — это конечно круто, но без перегибов, я вам не царь какой и не Спаситель, а просто лекарь, который просто спас жизнь вашему ребёнку. Дважды. Но кто ведёт счёт? Главное — пациент жив и здоров, родственники счастливы, а большего и не надо.

— Спасибо вам большое, Александр Петрович, — гораздо более сдержанно, чем его супруга, сказал папа мальчика. — Мы вам очень обязаны и в вечном неоплатном долгу.

— Успокойтесь, — улыбнулся я. — Ваш долг вполне оплатный и далеко не вечный. Я скажу в кассе, чтобы вам сделали скидку и разрешили оплатить в рассрочку, если возникнет такая необходимость.

Родители мальчика несколько изменились в лице, поняв, что и на самом деле должны. Ну а что делать? Да, я должен спасать жизни, исправлять появившиеся огрехи в здоровье, но, к сожалению, бесплатно работать невозможно, такова жизнь. Я и так значительно облегчу их жизнь и материальную нагрузку. Зато сын жив, а если бы меня в тот момент в лечебнице не оказалось, он прожил бы от силы ещё минут десять. В моей практике было до этого всего два случая, когда возвращали к жизни пациентов с повреждением магистральных сосудов и им также просто очень повезло, подоспей помощь на несколько минут позже ирезультат был бы фатальным.

Несмотря на все самооправдания, всё равно на душе стало немного неприятно. Никак не привыкну, что за каждую услугу надо счёт выставлять, системы обязательного медицинского страхования здесь нет. Хорошо хоть в лечебницах работает система софинансирования с городской казной, а сам пациент оплачивает лишь часть стоимости услуг.

— Спасибо вам, господин лекарь ещё раз, — более спокойно сказала мама парнишки. — Мы уже можем идти домой?

— Вы вещи ему принесли, во что одеться? — уточнил я.

— Да, конечно, — ответила мама и показала на пакет, стоявший у стены.

— Тогда можете забирать, — сказал я. — Если вдруг возникнут какие-то вопросы, можете найти меня после обеда в лечебнице «Святой Софии» в понедельник, среду или пятницу. Я веду там занятия для знахарей ближайшие две недели. Или здесь, в нашей клинике. Здесь я всегда с утра. Из рекомендаций только одна — мальчику нужно больше железа из-за потери крови, а это в первую очередь печёнка и говядина. Надо увеличить её количество в рационе. У него была очень большая кровопотеря.

— Фу, печёнка, ненавижу! — воскликнул парнишка и сморщил нос.

— А что делать? — нахмурилась мать. — Господин лекарь сказал надо, значит будешь есть.

— Да, и ещё, — решил я добавить. — Ближайшие пару недель пусть дома отсидится, а в школу теперь пойдёт только после нового года.

— Ура-а-а-а! — прокричал мальчишка и запрыгал по кровати так, что маме пришлось его ловить и успокаивать.

Когда они ушли, я обратился к Виктору Сергеевичу.

— И что там за великое дело, из-за которого я не могу сейчас поехать домой и лечь спать?

— Идём с тобой позавтракаем, потом едем в гости к Курляндскому.

— Какой смысл? — удивился я. — Я его книгу ещё не открывал даже, только по учебнику фармакологии на треть продвинулся и всё.

— Ничего страшного, — хмыкнул дядя Витя. — Он сам предложил приехать, значит надо ехать, а уж чего он там от нас хочет я не знаю. Если я правильно понял, у него есть пара предложений и он сказал, что мы от них не сможем отказаться.

— Даже так? — вскинул я правую бровь.