Она бросила в воду остатки корма для уток и повернулась ко мне. У неё был такой жалобный взгляд, что даже Котангенс отдыхает.

— Кать, ну конечно помогу, о чём речь, — рассмеялся я, а она убрала с лица кислое выражение и присоединилась. — Кого будем лепить, лешего?

— Интересный вариант, но я хотела сидящего львёнка из мультфильма, помнишь такого?

Единственное, что у меня возникло в голове — это мультфильм про львёнка и черепаху из детства, здесь я мультфильмы не смотрел. Или может это он и есть? Не, маловероятно, чтобы в другом мире был тот же мультик.

— Хоть убей не помню, Кать, — покачал я головой. — Может сможешь найти в сети картинку?

— Сейчас, — сестрёнка достала из кармана телефон и принялась искать.

Через минуту мне было продемонстрировано изображение будущей снежной скульптуры, а я чуть не поседел. Это был тот самый, ну как такое возможно? А вот так.

— Во, такого я помню! — я сделал вид, что меня осенило и довольно улыбался. — Приступаем.

Мы на пару принялись катать снежные комья и сваливать их в кучу. Чтобы сделать достаточный запас, петляли между деревьями минут пятнадцать, потом уже начали формировать фигуру и, как Микеланджело, отсекали всё лишнее. У Кати с собой оказался набор садовых лопаток, с помощью которых она доводила статую до ума, практически идеально воспроизводя все формы. Сестрёнка у меня талантливая, ей бы в художественный идти надо было, а не в медицинский, но она предпочла идти по стопам родителей. Через час львёнок с меня ростом был готов, а сестрёнка готова к фотосессии. Ну почти готова.

— Подожди секунду, — сказала она, сняла шапку, сунула её мне за пазуху, а из сумочки достала расчёску и начала поправлять волосы. — Всё. я готова.

После фотосессии, которая заканчивалась в предзакатных розовых солнечных лучах, мы пришли домой и уселись перед камином, где Настя накрыла для нас столик для чаепития. После долгой активной прогулки крепкий горячий чай со сладостями был очень кстати.

И немного некстати был звонок из типографии, хотя я давно его ждал. Надо забрать третью партию методичек и отдать наконец на переиздание саму уникальную книгу по энергосберегающей технике лечения. Неплохо было бы сразу размножить учебник по медитации и бытовой магии. Все три труда, которые мне выдал когда-то дядя Витя стоили того, чтобы их увековечили и продублировали. Даже в городской библиотеке Санкт-Петербурга и Ярославля я не смог их найти, а они просто обязаны быть в каждой. Такой тираж я за свой счёт делать не собираюсь, но хотя бы с десяток экземпляров иметь хотелось бы.

В типографию я отправился, естественно, с заходом в пекарню, где мне снарядили корзиночку с новыми сортами пирожных. Таких я в других лавках не встречал, корзинка в этот раз получилась ещё наряднее и аппетитнее, чем те, что я приносил в типографию раньше.

Прасковья пообещала распечатать запрошенные мной тридцать экземпляров книги в течение недели. Очень неплохо. Пока будет время почитать пособие по медитативным техникам. Больше, чем уверен, что есть ещё много тонкостей, которые повысят результативность, возможно в разы.

Вышел из типографии около шести вечера и решил всё-таки сам позвонить Поджарскому, ну а сколько он ещё будет молчать в тряпочку? Мне всё это не срочно, но любопытство само себя не удовлетворит.

— Хех, не выдержал? — ехидно спросил Альберт Бенедиктович. — Ну приезжай тогда. Прямо сейчас сможешь?

— Да, — ответил я и посмотрел на часы, прикинув расстояние и время прибытия. — Минут через двадцать буду.

— Идёт, успею самовар растопить, — сказал артефактор и положил трубку.

Что это сегодня с ним произошло? Может вместо компота выпил игристого? Никакого рыка, выпендрёжа, обзывательств.