Герцог фыркнул:

— Да потому, что это невозможно. Потому, что три леди и три джентльмена не могут жить бок о бок и не…

— Ну, ну, продолжайте.

— И не свести друг друга с ума! — взорвался герцог, делая шаг назад и отворачиваясь.

— О, вы имеете в виду чувственную сторону вопроса? Наверняка. Потому что я тоже думаю…

— Мисс Харвуд, — сказал герцог, не глядя на нее, — уверяю вас, что в данный момент у меня нет ни малейшего желания выслушивать ваши соображения по поводу чувственных отношений между мужчинами и женщинами. — Он пригладил свои темные волосы и раздраженно водрузил шляпу, которую держал в руке, на место.

— Почему это так вас волнует? Почему вы считаете, что необходимо сдерживать свои естественные потребности? — спросила Абигайль. — Неужели вы действительно так хотите выиграть это глупое пари? Уверяю вас, мне совершенно нет дела…

— К черту пари! К черту вообще всю эту затею! Должно быть, я сошел с ума. — Уоллингфорд уткнулся лбом в стену стойла, и Люцифер сочувственно заржал.

— В таком случае почему вы просто не вернетесь домой?

— Не могу. — Голос Уоллингфорда звучал глухо. — Слишком поздно.

— Слишком поздно для чего? — Абигайль погладила широкий лоб коня и искоса посмотрела на герцога, который покачивал головой, словно пребывал в отчаянии. Герцог ничего не ответил, и Абигайль тихо продолжала: — Почему вы здесь, Уоллингфорд? В месте, где никому никогда не придет в голову вас искать? Ведь здесь нет ни удобств, ни светских раутов. Нет даже камердинера.

Герцог вновь ничего не ответил.

— От чего или от кого вы прячетесь, ваша светлость? — осторожно спросила Абигайль.

Пальцы герцога сжались в кулак.

— От деда, — негромко ответил он. — И от самого себя.

Абигайль показалось, что она ослышалась, настолько тихо прозвучали его слова. Кроме того, она не ожидала услышать от него ничего подобного.

— Я не понимаю. — Абигайль покачала головой.

— Конечно, не понимаете, невинная мисс Харвуд.

— Глупости, я вовсе не невинна. Я ведь уже рассказывала вам о своих похождениях. К тому же вы не знаете и половины того, чем я занимаюсь, когда сестра забывает о моем существовании, — делаю ставки на лошадей, пью пиво в пабах, читаю невероятно скандальные книги…

Герцог рассмеялся и повернулся к Абигайль, облокотившись о стену и скрестив руки на груди.

— И впрямь ужасные преступления.

— Я переодеваюсь в мужское платье и посещаю скачки. А ведь меня могут за это арестовать.

Уоллингфорд покачал головой:

— Возвращайтесь домой, мисс Харвуд. Возвращайтесь и найдите себе мужа. Какого-нибудь славного розовощекого парня из приличной семьи. Таких в Лондоне дюжины. Вы будете водить его за нос, а ему даже в голову не придет вам изменять.

— Если бы вы действительно были таким плохим, каким хотите казаться, вы бы не колебались. Просто воспользовались бы моей податливостью, а потом отправились своей дорогой.

— Не искушайте меня.

— Так почему же вы не воспользовались случаем?

— Потому что вы самая невинная женщина из тех, кого я когда-либо встречал. Потому что мне хочется думать… — Герцог взмахнул рукой, отошел от стены, а потом сунул руки в карманы и уставился в темноту. — Просто уходите.

Абигайль потрепала морду Люцифера и обняла его за шею.

— А что, если я не хочу уходить?

Уоллингфорд снял с крюка свой фонарь, при этом он даже не посмотрел на нее.