У него не было ответа, и Саттер велел себе забыть об этом. Все закончилось. Совсем. Такое никогда не повторится. В это он тоже на самом деле верил.

Когда самолет приземлился в Далласе, Роб смог выкинуть из головы блондинку с голубыми глазами. Он даже никогда бы не вспомнил имени этой женщины, если бы она не сумела каким-то образом узнать номер его домашнего телефона. К тому времени, как он вернулся в Сиэтл, Стефани Эндрюс оставила более двухсот сообщений на его автоответчике. Роб не знал, что внушало большую тревогу: сами раздражающие сообщения или их количество.

Хотя это не было секретом, но когда она обнаружила, что Саттер женат, то обвинила его в том, что он использовал ее.

- Ты не можешь использовать и выбросить меня, - так она начинала каждое сообщение. Она кричала и бесилась, потом истерично рыдала, говоря, как сильно любит его. И всегда молила его перезвонить ей.

Он не перезвонил. Вместо этого поменял номер. Он стер записи и благодарил Бога, что Луиза не слышала сообщения. Ей не нужно было знать о них.

Он бы никогда не вспомнил лицо Стефани, если бы та не выяснила, где он живет, и не ждала бы однажды ночью, когда он вернется домой с благотворительной акции в честь Дня благодарения в «Спейс-Нидл». Как часто бывало в Сиэтле, сильный дождь скрывал темное небо и заливал лобовое стекло машины. Роб не увидел Стефани, загоняя свой БМВ в гараж, но когда вышел из машины, женщина зашла внутрь и окликнула его.

- Я не позволю использовать меня, Роб, - сказала она. Ее голос перекрыл звук, с которым позади нее медленно закрывалась дверь.

Саттер повернулся и посмотрел на Стефани Эндрюс. Свет гаража падал на ее гладкие светлые волосы, которые он запомнил: те свисали мокрыми прядями ей на плечи, как будто она какое-то время стояла снаружи. Ее глаза были слишком расширены, а нежная линия подбородка напряжена, как будто Стефани собиралась разлететься на миллион кусочков. Роб достал телефон и набрал номер, пятясь по направлению к двери.

- Что ты здесь делаешь?

- Ты не можешь использовать и выбросить меня, как будто я ничто. Мужчины не могут использовать женщин и уходить. Тебя надо остановить. Ты должен заплатить.

Вместо сваренного кролика или выливания кислоты на его машину Стефани вытащила двадцатидвухмиллиметровую «беретту» и разрядила ее в Роба «Кувалду» Саттера. Одна пуля попала ему в правое колено, две - в грудь, остальные застряли в двери над его головой. От ран и потери крови он чуть не умер по пути в больницу. Он провел четыре недели в Северо-Западной больнице и еще три месяца проходил физиотерапию.

У него был шрам, идущий от пупка до груди, и титановый сустав в колене. Но Саттер выжил. Стефани Эндрюс не убила его. Не оборвала его жизнь. Только его карьеру.

Перевод

Луиза даже не пришла навестить его в больнице и отказалась привести Амелию. Вместо этого - прислала ему документы о разводе. Не то чтобы Роб винил ее. К тому времени, как его сеансы физиотерапии закончились, они с Лу договорились о посещениях, и ему было позволено навещать Амелию в кондоминиуме. Он видел свою малышку по выходным, но скоро ему стало ясно, что нужно убираться из города.

Роб всегда был сильным и здоровым, готовым надрать задницу любому и порвать своих противников, но внезапно обнаружил себя слабым и зависящим от других, которые могли надрать задницу ему. Он впал в депрессию, которую отрицал и с которой боролся. Депрессии для слабаков и женщин, не для Роба Саттера. Он, возможно, был не в состоянии ходить без помощи, но он не был нытиком.

Роб переехал в Госпел, чтобы мать могла помочь ему восстановиться. Через несколько месяцев он понял, что чувствует себя так, будто сбросил груз с плеч. Груз, существование которого он отказывался признавать. Жизнь в Сиэтле была постоянным напоминанием обо всем, что он потерял. В Госпеле Роб почувствовал, что снова может дышать.