Щеки порозовели от холода.

- Привет, - окликнула она Роба, останавливаясь перед ним.

- Привет, Роуз. Как ты?

- Хорошо. Слышала, ты вернулся.

Он сдвинул солнечные очки на макушку.

- Да, я вернулся прошлой ночью.

- Куда ты ездил?

- Катался на лыжах с друзьями.

Роуз опустила подбородок и взглянула на него уголком светло-голубых глаз:

- Чем теперь занимаешься?

Он распознал приглашение и засунул пальцы в передний карман «Левисов».

- Заправляю «Хаммер».

Да, она был симпатичной, и он не раз чувствовал искушение взять то, что она предлагала.

- А что насчет того, что будет, когда ты уедешь отсюда? - спросила Роуз.

Роб даже сейчас чувствовал это искушение.

- Мне нужно многое сделать: открытие магазина через несколько недель.

Она протянула руку и дернула за лацкан его куртки.

- Я могла бы помочь тебе.

Но недостаточное, чтобы выбросить все предостережения из головы.

- Спасибо, но это бумажная работа, которую я должен сделать сам. - Все-таки не было ничего плохого в том, чтобы поболтать с симпатичной девушкой, пока наполняется бак «Хаммера». - Что-нибудь интересное произошло, пока меня не было?

- Эммет Барнс арестовали за пьянство и нарушение общественного порядка, но в этом нет ничего нового или интересного. «Спадс энд Садс» нарушили режим здорового питания, но в этом тоже нет ничего нового.

Вытащив руку из кармана, Роб потянулся к своим солнечным очкам.

- О, и я слышала, что ты - гей.

Насос отключился, а рука Саттера застыла в воздухе.

- Что?

- Моя мама была в салоне «Завейся и покрасься» сегодня утром, а то корни отрасли, и слышала, как Иден Хансен сказала Дикси Хоу, что ты гей.

Роб опустил руку.

- Владелица торгового центра «Хансен» сказала это?

Роуз кивнула:

- Да. Не знаю, где она это услышала.

С чего бы Иден говорить, что он - гей? Это не имело смысла. Роб не одевался как гей, и на его «Хаммере» не было радужной наклейки. Ему не нравилось краситься или слушать Шер. Ему было по барабану, когда его носки оказывались разными, если они были чистыми, - только это имело значение. И единственным продуктом по уходу за волосами, имевшимся у него, был шампунь.

- Я не гей.

- Я так и не думаю. Я всегда хорошо чувствую что-то подобное, а от тебя никогда не ощущала гомосексуальной ауры.

Роб вынул заправочный пистолет, вставил его в паз и сказал себе: «Не то чтобы это имело значение». В гомосексуалистах не было ничего плохого. У него имелось несколько друзей-геев из НХЛ. Просто так получилось, что он не был одним из них. Для него дело здесь было лишь в сексуальных предпочтениях, а Роб любил женщин. Он любил в них все. Он любил запах их кожи и их теплые, нежные губы под своими губами. Он любил жаркие взгляд их глаз, когда соблазнял их снять трусики. Он любил их ласковые, жадные руки на своем теле. Он любил толчки и рывки, давать и брать в жарком сексе. Он любил это быстро и любил это медленно. Он все любил в этом.

Роб сжал зубы и завинтил крышку топливного бака.

- Увидимся, Роуз, - сказал он, затем открыл дверь автомобиля.

Сначала было очень сложно обходиться без секса, но Роб старался много двигаться и быть занятым. Когда мысли о сексе появлялись в его голове, он просто думал о чем-нибудь другом. Если это не срабатывало, он вязал мушек для нахлыста, погружаясь в нимф и мушек с тунговой головкой фирмы «Заг Багс».