— Тор!

Тор как будто не расслышал хриплого голоса Эбби, все его внимание было сосредоточено на Рендольфе, который снова отключился. Лишь когда стало очевидно, что Флин не сможет его услышать, он взглянул на Эбби.

Она все это время не сводила с него глаз с мрачного и сурового лица Тора, и когда, наконец, положила трубку, то заготовила не сразу, подыскивая подходящие слова. Угроза в его взгляде теперь угасла, и Эбби решилась. Она сделала глубокий вздох и прошептала:

— Зачем ты разыграл перед Флином эту сцену?

— Я немного знаю основы психологии, — вздохнул Тор и поднялся на ноги. — Я хотел, чтобы он боялся меня на случай, если тюремная система в нашей стране работает недостаточно хорошо. Я хотел вбить в его больной ум, что приблизиться к тебе для него — значит приблизиться к собственной смерти.

— Опять немного психологии преступников? — спросила Эбби, глядя на то, как он нагибается и поднимает разбросанные по ковру цветы. Каждый цветок он брал в руки так бережно и заботливо, что при виде этого сжималось сердце.

— Думаю, да. — Он выпрямился, повернулся лицом к Эбби и теперь стоял перед ней с букетом цветов в руке. — Эбби?

Она увидела его нерешительность, побежала к нему через комнату и оказалась в его объятиях.

— Конечно, я не передумала. — Она уткнулась лицом в его рубашку и крепко обняла за талию. — Я прекрасно тою, что ты не убивал ее.

— Эбби, я мог бы убить Ренлольфа, если бы это нужно, — осторожно сказал Тор.

— Я это знаю.

— И тебя это не пугает?

— Нет, — просто сказала она. — Ты будешь делать все, чтобы защитить меня.

— Ты сказала это так, словно понимаешь.

— Я должна была понять, — она подняла вверх лицо, в ее глазах блестели слезы облегчения и любви. — В конце концов, я бы тоже сделала все, что должна была бы сделать, чтобы защитить тебя.

Тор крепче обнял ее. Из его горла вырвался сдавленный стон, и Эбби поняла, что это вздох облегчения. Любой мужчина при определенных обстоятельствах способен на жестокость. И любая женщина тоже, теперь Эбби это понимала. Она никогда не будет бояться Тора. Если он когда-нибудь совершит что-то жестокое, его сила будет направлена против того, что станет угрожать ей. Он будет защищать ее, но сам никогда не будет для нее опасен.

Может быть, она подсознательно почувствовала это, когда в первый раз увидела, как он составляет свои спокойные, ясные, контролируемые цветочные шедевры.

Тор и Эбби, обнявшись, стояли неподвижно в ласковой тишине, пока не прибыли полицейские.

Гораздо позже, после разговора с полицейскими, купания под душем и стакана вина, Эбби сидела в купальном халате, поджав под себя ноги, и готовилась величаво выслушать наставление Тора. Теперь, когда опасность миновала, она могла позволить ему немного выпустить пар. Эмоции Тора вернулись в норму.

Он с противоположного конца комнаты смотрел, как она успокаивает себя. Одна его бровь поднялась, делая ей знак остановиться.

— Ты знаешь, что у меня есть право немного огорчиться, — начал оно.

— Да, Top.

— Я просил не открывать дверь никому, верно?

— Да, Тор.

— Ты, что, собираешься сидеть и долдонить «Да, Тор», пока я не закончу говорить?

— Да, Тор.

— Мне бы надо было перекинуть тебя через колено и выпороть, — проворчал он. После этого замечания наступила напряженная тишина, а потом он притворно-ласково спросил: — Что же ты не отвечаешь: «Да, Тор»?

— На такие слова я не буду отвечать «да».

— Эбби, неужели ты не могла выполнить всего один короткий приказ? — сердито крикнул он в ответ.