— Устраивает.

— А плату потянешь? Мои услуги стоят недешево.

— Заплачу сколько скажешь.

Таши’ни обеспечили Лева таким количеством карманных денег, что хватило бы надолго. Этого более чем достаточно, чтобы заплатить Джейсу за его время и его талант. А после окончания работы Леву арапачские деньги больше не понадобятся, потому что за пределами резервации они не в ходу.

Он не сообщил Элине и Чалу, что покидает их. Он вообще никому ничего не сказал, потому что все, конечно, примутся его отговаривать или, по меньшей мере, постараются выяснить, куда он направляется. А это должно остаться тайной.

Лев вынимает из бумажника пачку купюр и показывает Джейсу. Как везде в мире, деньги — лучший аргумент.

Несколько минут спустя начинается их первая сессия. Лев дает Джейсу полную творческую свободу.

— С чего начнем? — спрашивает Джейс.

— С макушки и вниз, — отвечает Лев, затем откидывается в кресле и закрывает глаза, готовясь к предстоящим мучениям.

43 • Риса

Риса приходит в себя и первое, что слышит — сиплый гул какой-то машины, громкий и одновременно приглушенный. Девушка лежит на огромной двуспальной кровати в комнате, отделанной полированным красным деревом и латунью. Риса все еще в тумане. Подташнивает. Кровать под ней слегка покачивается. Последствия транка.

— Не торопись, — произносит незнакомый мужской голос. — Ты была под транком восемь или девять часов подряд, поэтому будешь приходить в себя дольше, чем обычно. Я бы отнесся к тебе с большим милосердием. Использовал бы транк полегче.

Мужчина разговаривает с переливчатыми интонациями и восточно-европейским акцентом. Возможно русским. Нет, не совсем, но где-то близко.

Зрение Рисы фокусируется, и она видит собеседника — тот стоит в другом конце комнаты, смотрится в зеркало и приглаживает волосы. Стройный, хорошо одетый, темная шевелюра. Риса настороженно подтягивает колени, опасаясь, не случилось ли чего во время ее долгого беспамятства.

Мужчина скользит по ней взглядом, замечает ее движение и усмехается:

— Беспокоиться не о чем. Тебя никто пальцем не тронул, пока ты спала.

Голова Рисы словно пеной накачана — этакий гоголь-моголь, взбитый из пустоты. Девушка может задать лишь один вопрос, лежащий на самой поверхности:

— Где я?

— На «Леди Лукреции», — отвечает он. — В моем заготовительном лагере.

Теперь у нее достаточно кусочков, из которых можно сложить хотя бы часть мозаики. Человек, ворвавшийся в антикварный магазин, был орган-пиратом, значит, она сейчас у дельца черного рынка. Орган-пират убил Джека, того мальчика, которого Риса обещала защитить, а по сути послала на смерть. И что с Соней?

— В заготовительном лагере… — повторяет она, надеясь вытянуть из собеседника больше информации.

— Да. И ты, и твой друг Коннор.

Вот этого она не ожидала. Риса трясет головой, не желая верить услышанному:

— Неправда! Коннора там не было!

Собеседник смотрит на нее с любопытством:

— Вот как? Я думал, вас поймали вместе. Хотя, вообще-то, Нельсон в подробности не вдавался…

«Нельсон? Тот самый Нельсон? Не может быть!..» Однако, вызвав в памяти лицо орган-пирата, Риса понимает, что видела его и раньше. Вернее, его половину. Внезапно вся комната сотрясается, и желудок девушки подкатывает к горлу. Ее выворачивает, едва она успевает перегнуться через край кровати.

Иностранец садится рядом и участливо поглаживает Рису по спине, а у той даже нет сил, чтобы отпрянуть.

— Меня зовут Дюван, и пока ты на моем попечении, тебе не будет причинено вреда.