— Как по мне, — продолжает посторонний, — так всю Инспекцию неплохо бы отдать под следствие. Поснимать бы пару-тройку голов.

— Да уж.

Хотя среди троих стрелявших был лишь один юнокоп, все шишки летят в Инспекцию — и поделом, надо сказать. Телевизоры над головой показывают акции протеста, которые повлек за собой расстрел мальчика. Такое впечатление, что вся нация возмутилась.

Бухгалтер старается успокоить дыхание, чтобы можно было задать соседу вопрос.

— Ну и как — дали они ему органы?

— Шутишь? Юновласти, конечно, дураки набитые, но не настолько же.

Поначалу, чтобы успокоить разъяренную общественность, Инспекция пообещала предоставить все органы, нужные для спасения мальчика. Но, конечно, это были бы части расплетов; получилось, что юнокопы попытались затушить огонь с помощью бензина. Залатать парня, который протестует против расплетения, органами других ребят? Они что, вообще рехнулись?!

— Не-е… — говорит бегун с другой стороны. — Его подключили к аппаратам жизнеобеспечения, а потом, когда люди забудут, отключат потихонечку и все. Ублюдки.

— Да уж…

Но, вообще-то, бухгалтер считает, что память у людей не такая короткая.

В пригородном поезде, направляющемся в Чикаго, едет женщина. Ей опять предстоит провести день в бессмысленных встречах с самодовольными всезнайками, воображающими, будто разбираются в недвижимости.

Правда, сегодня в поезде происходит кое-что небывалое, просто неслыханное в общественном транспорте: пассажиры разговорились между собой. Не только люди, знакомые друг с другом, а совершенно посторонние. Человек, сидящий напротив агента по продаже недвижимости, отрывается от газеты и говорит, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности:

— Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу такое, но я одобряю вчерашний теракт хлопателей в деловом центре.

— Ну, не сказала бы, что одобряю, — отзывается женщина, едущая стоя и держащаяся за поручень, — но и слезы проливать не собираюсь.

— А оставшиеся в живых заслуживают пожизненного заключения, — добавляет кто-то еще.

Агент по продаже недвижимости чувствует непреодолимое желание присоединиться к разговору.

— Я вообще не думаю, что это были хлопатели, — говорит она. — Кто-то сыграл под них, вот и все. Люди очень разозлились, наверняка полно желающих отправить «Граждан за прогресс» на небеса.

— Точно, — соглашается кто-то. — Если эти самые «Граждане» контролируют хлопателей, то с чего бы им подрывать собственную штаб-квартиру? Конечно, это кто-то другой!

— Тем, кто это сделал, нужно дать медаль, — слышится голос из передней части вагона.

— Насилие ничем нельзя оправдать, — возражает пассажирка, едущая стоя. — Но верно говорят: что посеешь, то и пожнешь.

Агент по продаже недвижимости согласна с ней. Подумать только, эти «благотворители» манипулировали Инспекцией по делам молодежи, подкупали политиков, подталкивали общественность к поддержке расплетения! Слава Богу, что все это выплыло на свет до выборов. Не в силах сдержать праведный гнев, агент оборачивается к сидящему рядом угрюмому мужчине в толстовке. Еще несколько дней назад она бы сделала вид, что его не существует.

— Видели фотографии тех несчастных сплетов, что они кропали на Гавайях?

Мужчина мрачно кивает.

— Кое-кто говорит, к ним стоило бы применить эвтаназию.