— Я вижу, ты не хочешь о нем вспоминать. Ну и правильно, — задумчиво сказал Гален. — И все же мне спокойнее оттого, что нашему благополучию теперь ничто не урожает: Гилфрей лишился коронованного покровителя, вероломством равного своим вассалам. Наследнику престола всего девять лет от роду, и регентом при нем назначен гофмаршал Вильгельм, заклятый враг Гилфрея.

Пока Гален рассуждал о переменах, которые неизбежно повлечет за собой смерть монарха, Амисия задумалась о другом известии, почерпнутом из того же короткого письма. Когда муж замолчал, она сказала вслух:

— Мне пришло в голову, что время как бы течет по кругу. При моем отце сэр Джаспер был начальником стражи; Гилфрей разжаловал его в рядовые, а теперь наследник отца вернул ему прежнее звание. — Она помолчала. — Или вот, например: наши с тобой родители были добрыми друзьями, но их разъединил злодейский умысел; мало того, все тот же умысел разлучил новорожденных близнецов, однако наша свадьба все расставила по местам.

— И верно, все возвращается на круги своя, — согласно кивнул Гален. — Но признаюсь, меня удивило, что Джаспер вступился за Освальда и попросил оставить его в замке хотя бы простым стражником.

— Если не считать одной подлости, в которой он наверняка раскаялся, Освальд просто нес службу и в меру своего разумения выполнял приказы хозяина. У кого повернется язык его за это осуждать? — Встретив саркастическую усмешку Галена, Амисия поспешно добавила: — Джаспера всегда отличало чувство справедливости. Он понимал, что Освальда, в его-то годы, никто не возьмет на службу, тем более что тот не сумел защитить своего бывшего лорда. Так что в поступке Джаспера нет ничего удивительного.

Гален слышал от Амисии историю про нефритовую фигурку единорога. Тронутый великодушием жены, он коснулся губами ее длинных шелковистых локонов. Амисия, как и подобало знатной даме, теперь стягивала их в строгую прическу, но в опочивальне муж всегда просил ее распустить волосы.

Амисии сделалось неловко: ее сострадание было отчасти показным. Пришлось сознаться в том, о чем она предпочла бы умолчать:

— По правде говоря, все напасти обрушились на его голову из-за моих хитростей. Если бы его вышвырнули за порог, я бы себе этого не простила.

Гален засмеялся. При всей своей строптивости его молодая жена не держала камня за пазухой. Но Амисия не хотела углубляться в свои побуждения и перевела разговор на другое:

— Прошу тебя, не забудь, что мы должны по весне отправиться в Райборн на свадьбу Келды и Фаррольда. — От такой уловки Гален зашелся беззвучным смехом, но Амисию это не смутило. — Фаррольд еще немного подучится у Джаспера и станет отличным стражником.

— Не спорю. Во всяком случае, следует ожидать, что Тирнэн предложит ему место в гарнизоне. Да и как иначе: они сразу подружились, когда Фаррольд примчался сюда за подмогой. — После недолгого молчания Гален продолжил. — На свадьбу мы непременно поедем, как я и обещал, но прежде сами будем принимать гостей: нас навестят мои сестры, Элинор и Оделина, каждая со своим семейством. Здесь поднимется дым коромыслом. А уж когда из Суинтона нагрянет дядюшка Рейнард со своей благоверной Алерией, старые стены Таррента и вовсе могут не выдержать!

— Когда же еще веселиться, как не на святках! — мечтательно произнесла Амисия, но чуткий слух Галена уловил в голосе любимой жены легкую грусть.

Понимая, чем вызвана такая перемена настроения, он мягко сказал:

— Моя мать еще не знает, что на Рождество твой брат приедет сюда не один. То-то она порадуется встрече со старинной приятельницей!

— Я и сама буду счастлива повидаться с матушкой, пока она еще не удалилась от мира.