Старенький поезд медленно набирал ход. Футбольная команда заняла последний вагон, плацкартный, пошатывающийся так, будто он готовился быть раскачанным тридцатью здоровыми лбами. Тянулись бетонные плиты, исписанные граффити, дома и эстакады, трассы и перекрестки.

Мой сосед, длинный и мосластый Рома Клыков, левый полузащитник, лежал на нижней полке и остервенело щелкал кнопками смартфона — во что-то играл. Когда излишне увлекался, он высовывал язык.

Мне тоже досталась нижняя полка. А вообще, под футбольную команду выделили все четырехместные купе, кроме двух мест в середине вагона. Боковушки — и верхние, и нижние — пустовали.

Едва погрузившись в поезд, я захотел жрать. Благо тетя Роза снарядила меня, как родного внука — вручила тормозок с жареными куриными бедрами, вареными яйцами, салом. Последнее выбило меня из колеи — тетя Роза Рубинштейн и сало. Впрочем, может быть, ей кто-то подарил, а она передарила мне, молодому организму, которому плевать на кошерность еды.

Парни тоже начали доставать еду, как только расположились. Накрывали целые поляны, без алкоголя, само собой. По-хорошему, мне следовало внести свой скромный вклад в общак, но меня все игнорировали, соседи сверху ушли в гости в Мике Погосяну в третье купе, который начал хвастать армянским шашлыком (ух, пальчике оближешь, да?) еще на перроне, а мой сосед Клыков питался виртуальными достижениями.

Также в команде были четверо списанных игроков из основного состава, всем перевалило за тридцать пять, держались они особняком, а на нас, салаг, смотрели, как дед Петро на сорняк в пшеничном поле — как на врагов народа, короче говоря.

Тренеры быстро нашли общий язык с проводниками, заинтересованными в том, чтобы заскучавшие футболисты не разнесли поезд. Всего тренеров было трое — главный, Кирюхин, и два его помощника, один из которых отвечал за вратарей, а второй — за всех остальных.

Первого, Галактиона Леонидыча, все звали Глидычем или Шпалой, но был он круглым розовощеким коротышкой, и, по слухам, в прошлом неплохим вратарем, сыгравшим даже матч за сборную. С ним мне предстояло познакомиться поближе, потому что Киря все же внял моим мольбам на перроне и согласился дать мне шанс на позиции вратаря. Наверное, сыграло свою роль то, что в прошлом сезоне его дубль в среднем пропускал 2,19 гола за матч — прямо говоря, так себе показатель.

Второй тренер, пару сезонов назад еще сам пыливший за «Динамо», играл за клуб и в моем мире — Сан Саныч Димидко. Лет ему было тридцать пять, как списанным ветеранам, а потому он жутко стеснялся и требовал, чтобы все звали его строго по имени отчеству.

Были еще врач и массажист, причем врач был женщиной, но их почему-то отправили самолетом в Симферополь, а оотуда они должны добираться в Евпаторию на автобусе. Видимо, очень ценные кадры.

Белобрысый Жека и Игнат поселились в предпоследнем купе и пока себя не проявили, но я о них помнил, как помнил и о том, что сумку, бутсы и прочие личные вещи надо время от времени проверять и перетряхивать — а то мало ли.

Перетряхивать… Вспомнились такие доступные вчера Лиза с Ариной, взгрустнулось, но в то же время я порадовался за себя — не скурвился Саня, не оскотинился! А девчонки… Да будут еще девчонки, а сейчас тренироваться нужно и вливаться в коллектив!

Уже хотелось приехать и погрузиться в футбольную жизнь. Ловить и отбивать мячи, бросаться в ноги при выходах один на один, спасть команду, играть, короче говоря, оттачивать мастерство, бегать по золотому песку вдоль моря. Я посмотрел на карте, где находится Заозерное — и вовсе это не пердь, а примыкающий к городу поселок на берегу залива.

Бегать мне предстоит много и разнообразно. В Лиловске я попытался пробежать десять километров — чуть легкие не выплюнул с непривычки. По моим прикидкам, я чуть ли не вдвое уступаю в выносливости остальным парням! Работать придется на износ, но я справлюсь, мне ж не сорок с копейками, у меня молодой адаптивный организм!

Человек не сведущий в принципах тренировок Виктора Ивановича Кирюхина, конечно, задастся вопросом: а какого, собственно? Действительно, бегать вратарю, коим я собирался стать, незачем.