Крепко обнимая Дороти, Джон чувствовал, как все его тело напряглось, весь он горел желанием и никак не мог отпустить Дороти. У него больше не осталось сил выдержать еще одну ночь в одинокой постели и проснуться в рождественское утро в холодном поту.

— Джон, — вдруг прошептала Дороти, — я хочу прямо сейчас подарить тебе мой рождественский подарок. Подожди здесь, я сейчас.

Джон улыбнулся.

— Конечно, дорогая. Но я думал, что мы положим их под елку...

— Понимаешь, это как бы часть подарка.

— Ну, поступай как знаешь.

Дороти вдруг словно подменили, ее глаза лучились счастьем, губы чуть раскрылись. Она показалась Джону еще более сексуальной и желанной, чем в их первую встречу. Потом Дороти снова стала серьезной и какой-то отрешенной и быстро пошла наверх.

Интересно, что это за подарок ей так не терпится вручить мне? — терялся в догадках Джон. Дороти выглядела такой воодушевленной, и Джон прекрасно понимал, что должен обязательно поддержать ее порыв и с благодарностью и восхищением принять подарок, каким бы он ни оказался.

Наконец он услышал на лестнице легкие шаги Дороти, и дверь в комнату открылась.

То, что Джон увидел, лишило его дара речи, он будто потерял способность соображать.

На Дороти была только коротенькая золотистая ночная сорочка и зеленые босоножки на высоком каблуке с такой же золотистой отделкой. Волосы украшала широкая зеленая лента.

Дороти казалась самим воплощением соблазна. Она плавно приблизилась к Джону, прямо глядя на него своими изумрудными глазами. Сердце Джона заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди, он не мог пошевелиться и немигающим взглядом уставился на это чудное явление.

Руки Дороти обвили его, и он услышал слова, которые уже не чаял услышать:

— Джон, я люблю тебя и прощаю. Я готова вновь стать твоей.

Джон с трудом сглотнул.

— Значит, подарок — это ты сама?

— Ты хочешь его получить?

— Хочу ли я? — прошептал Джон. Он умирал от желания. — О, Дороти, это самый прекрасный рождественский подарок, о котором я только мог мечтать!

Он нашел губы Дороти и припал к ним со всей страстью, на которую только был способен.

Дороти уже успела позабыть, что значит отдаться полностью и без оглядки. Ее охватило восхитительное желание, она испытывала те же чувства, что и голодающий, который добрался наконец до еды.

Рядом с ней снова был Джон-любовник, — страстный, жаждущий, требовательный, и каждая клеточка Дороти с радостью откликалась на его прикосновения и ласки.

Дороти ощущала, как чуть дрожат его руки, ласкающие ее через тонкую ткань сорочки, будто Джон все еще сомневался в реальности происходящего. Ей очень хотелось развеять его неуверенность, убедить, что теперь она действительно принадлежит ему навеки.

— Я действительно люблю тебя, Джон, очень-очень люблю.

Джон поднял на нее свои золотистые глаза, потемневшие от переполнявшего его желания.

— Ты действительно простила меня? — прохрипел он.

— Абсолютно. У меня больше нет сил сопротивляться очевидному.

— Если бы ты знала, Дороти, как я жаждал услышать от тебя эти слова! Это самый счастливый день в моей жизни.

— Пойдем в спальню, — низким голосом попросила Дороти.

У Джона перехватило дыхание.

— Могу я развернуть свой рождественский подарок в постели?

— Да.

— И наслаждаться им всю ночь?

— Да, милый.

Джон торжествующе улыбнулся.

— Тогда идем! Не будем терять ни минуты.

Он подхватил Дороти на руки, и, пока поднимался с ней в спальню, она чувствовала глухие удары его сердца и охвативший его жар.

Все это заводило и возбуждало Дороти даже больше, чем в самый первый раз.