Она взглянула на Кляксу, и та сразу же робко завиляла хвостом. «Никто меня не любит, кроме тебя», — подумала Фанни. Но не может же человек существовать только ради собаки!

Она крепко взяла лезвие и прижала к ноге, прямо под коленкой. Хотела посмотреть, как лезвие войдёт в кожу. Она нажимала всё сильнее и сильнее, пока не стало больно. Это было даже приятно, она испытала что-то похожее на облегчение. Весь страх, вся боль, накопившаяся в её теле, теперь словно сконцентрировалась в одном месте. Наконец хлынула кровь, потекла по ноге, а оттуда — на пол.

Входная дверь открылась, и на пороге появилась Эмма. Несколько секунд он наблюдал за тем, как она оглядывается по сторонам. В уютном ресторанчике все столики были заняты. Он сидел в дальнем углу, от входа не сразу заметишь. Но тут она увидела его и вся засветилась. Ну как можно быть такой красивой! На ней была тёмно-зелёная куртка, волосы намокли от дождя. Так непривычно видеть её в ресторане в Стокгольме, но это начинало ему нравиться.

Он поцеловал её в губы и ощутил солёный привкус лакрицы. Эмма рассмеялась:

— Ну и денёк! Я совершенно не могла сосредоточиться, не понимала, что они говорят, и мечтала поскорее смыться. Эти курсы ровным счётом ничего мне не дали.

— Скучные лекторы попались? — спросил он, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

Эмма забавно всплеснула руками:

— Нет, они наверняка были замечательные, вдохновенные и харизматичные! Все остались довольны. Просто мне было не до них. Я всё время думала о тебе и не могла дождаться вечера.

Он взял Эмму за руку, не сводя с неё глаз, — ну просто не мог наглядеться.

«А ведь так может быть всё время», — подумал он. На безымянном пальце левой руки блестело обручальное кольцо, словно вечное напоминание о том, что она не принадлежит ему. Когда им принесли еду, у неё зазвонил телефон. Юхан сразу понял, что это Улле.

— Да, всё прошло хорошо, — говорила она. — Интересные лекции. Ага. Сидим с Вивекой в кафе, пьём вино. Ага. Скоро пойдём. Банкет начинается в восемь, — Она посмотрела на Юхана, а потом выражение её лица вдруг резко изменилось. — Что? Какой кошмар! А когда поднялась? М-м. Высокая? Ой-ой, постарайся давать ему побольше пить… И от воды тошнит? Ну надо же, заболел как раз, когда меня дома нет. Ты же собирался с утра играть в хоккей? А-а-а… понятно. А тебя не тошнит? А Сару? Если не прекратится, дай ему что-нибудь от обезвоживания, у нас дома есть что-нибудь? Ага. Надеюсь, он даст тебе поспать. Улле звонил, — зачем-то объяснила она. — У Филипа что-то с желудком, его рвёт весь вечер.

Она отхлебнула вина и отвернулась, уставившись в окно. Буквально на секунду, но за эту секунду он понял, что всё гораздо сложнее, чем ему хотелось бы. У них дети, и этого не изменишь. Он наблюдал за ней во время разговора и понял, насколько он не у дел. Да что он вообще знает о детских болезнях? И с её детьми он незнаком. Они не имеют к нему никакого отношения.

После ужина он предложил ей прогуляться. Дождь закончился, по набережной они дошли до острова Лонгхольмен. В темноте миновав старую верфь, по Мосту вздохов перебрались на другую сторону.