Дети потихоньку вышли из комнаты. Кнутас разозлился:

— Какого чёрта! Сначала ты всё время ноешь, что поправилась, а когда тебе дарят подарок, который поможет скинуть пару лишних килограммов, закатываешь истерику! Ну как так можно?!

Он сбежал вниз по лестнице, стал накрывать на стол, швыряя вилки и ножи.

— Ну и пожалуйста, пойду и верну всё, где взял! Забудь! Завтрак готов, если кто-то хочет есть! — крикнул он детям.

— Ты на себя-то в зеркало посмотри! — заорала Лине, выйдя на лестницу. — Хочешь, куплю тебе на Рождество эспандер? И ещё пару упаковок «Виагры» не помешает!

Кнутас даже не стал отвечать. Лине продолжала раздражённо ворчать на втором этаже. Иногда её темперамент просто сводил его с ума.

Дети спустились и молча принялись за свои хлопья. Кнутас пролил кофе на скатерть, но даже не стал вытирать. Посмотрел на Нильса и Петру — те с сочувствием покачали головой: их тоже удивила мамина реакция.

— Иди к маме, — подумав, сказала Петра. — У неё всё-таки день рождения.

Кнутас вздохнул, но всё же последовал совету дочери. Через пятнадцать минут ему удалось убедить жену в том, что она совсем не толстая, что он любит её такой, какая она есть, и вовсе она не поправилась. Ни капельки.

Впервые он по-настоящему напугал её. Всё началось с того, что он заметил шрамы.

Они снова занимались этим в их тайном месте. Секс, как всегда, был для неё настоящим мучением. Жуткий сплав боли и отвращения. Казалось, она наслаждается тем, что наказывает саму себя. Он кончил, растянулся рядом, переводя дух, и вдруг взял её за запястье.

— Это ещё что такое? — спросил он, резко садясь на диване.

— Ничего, — ответила она и отдёрнула руку.

Он схватил её за обе руки и повернул ладонями вверх:

— Ты что, пыталась покончить с собой?

— Нет, — виновато сказала она. — Просто немножко порезалась.

— Зачем, твою мать? Ты что, ненормальная?

— Да всё в порядке.

Она попыталась вырвать руки, но у неё ничего не вышло.

— Ты сделала себе больно просто потому, что это прикольно?

— Нет, я иногда так делаю. Уже много лет, не могу перестать.

— У тебя что, не все дома?

— Может, и так. — Она попыталась рассмеяться, но смех застрял в горле. Дорогу ему преградил страх.

— Ты не должна так больше делать, понимаешь? А если кто-нибудь узнает? Мама или кто-то из учителей, да кто угодно! Тебе станут задавать вопросы. Ты, может быть, проговоришься про нас. Они могут обманом из тебя всё вытянуть. Позовут психологов!

Он практически кричал на неё. У него воняло изо рта. Внезапно он показался ей опасным, непредсказуемым. Она поплотнее закуталась в плед и умоляюще посмотрела на него.

— Но никто ничего не замечает, — тихо возразила она.

— Это ты так думаешь. Вопрос времени, рано или поздно они заметят шрамы. Я запрещаю тебе так делать. Слышишь? — Он уставился на неё потемневшими от гнева глазами.

— Хорошо, обещаю. Я так больше не буду.

Он покачал головой и пошёл в ванную. Фанни осталась сидеть на диване, не в силах пошевелиться, паника охватила её с новой силой. Он вернулся в комнату, заметно успокоившись. Сел рядом и погладил её по плечу.

— Ты не должна больше так делать, — мягко сказал он. — Ты можешь серьёзно пораниться. Я волнуюсь за тебя, понимаешь?

— Да, — ответила она, чувствуя, как глаза защипало от слёз.

— Ну-ну, малышка, — утешал он.