Псарня соседствовала с конюшней. Собаки — одна породистая ищейка и два больших датских дога — радостно запрыгали при нашем появлении, а я сразу же вспомнил заливистый лай прошлой ночью. «Странные собаки для охоты» — эта мысль не давала мне покоя, когда мы шли через поля в сопровождении столь внушительных животных. Низко опустив головы, они бежали впереди нас.

По дороге мы почти не разговаривали. Предельно сосредоточенное лицо Джона Сайленса не поощряло к беседе. Мне было хорошо знакомо это выражение глубокой озабоченности, поглощающей все его существо. Я никогда не видел доктора испуганным, но озабоченность нередко отпечатывалась на его лице, вызывая во мне острое сочувствие, — вот и сейчас он был явно чем-то озабочен.

— Прачечную мы осмотрим на обратном пути, — коротко заметил полковник Рэгги, как и доктор, ставший скупым на слова. — Так мы привлечем меньше внимания.

Даже бодрящая красота утра не могла рассеять сгущавшееся чувство тревоги и страха.

Через несколько минут дом заслонила сосновая роща, и мы оказались на опушке густого хвойника. Полковник Рэгги резко наклонился и, вытащив из кармана карту, в нескольких словах объяснил расположение плантации и дома. Он показал нам на карте место, где лес подходит почти к стенам прачечной, скрытой от нас деревьями, и куда выходят окна спальни мисс Рэгги, поскольку несколько раз пожар начинался именно в этой комнате. Теперь нежилая, она выходила прямо на лес. Нервно оглянувшись, наш провожатый подозвал собак и предложил нам войти в лес и тщательно его осмотреть, если, конечно, мы считаем это необходимым.

— Возможно, удастся уговорить собак пройти с нами небольшое расстояние, — полковник кивнул на жавшихся к его ногам животных, — хотя и сомнительно. Боюсь, тут не помогут не только уговоры, но и хлыст, — добавил он. — Я уже многократно в этом убеждался.

— Если вы не возражаете, — решительно прервал его доктор Сайленс, заговоривший чуть ли не впервые за всю дорогу, — мы осмотрим лес вдвоем, мистер Хаббард и я. Так будет лучше.

Его тон не допускал никаких возражений, и полковник согласился с такой готовностью, что даже не очень далекий человек мог бы догадаться, какое искреннее облегчение он испытывает.

— Полагаю, у вас есть на это веские причины, — только и сказал он.

— Я просто хочу, чтобы никто не оказывал влияния на мои впечатления. Когда же у человека уже прочно сложилось определенное мнение, он может ненароком увести меня в сторону от разрешения этой не столь простой проблемы.

— Прекрасно вас понимаю, — старый вояка был согласен со всем, что говорил доктор, хотя выражение его лица явно противоречило словам. — Тогда я подожду вас здесь, вместе с собаками; мы сможем осмотреть прачечную на обратном пути.

Перебираясь через низкую каменную стену, сооруженную покойным владельцем, я оглянулся и увидел прямую, по-воински подтянутую фигуру полковника. Он провожал нас необычайно пристальным взглядом. Трудно объяснить почему, но его стремление с презрением отвергнуть все необычные объяснения тайны и в то же время неуклонно и упорно изучать связанные с нею обстоятельства вызывало у меня сочувствие. Он кивнул и махнул на прощание рукой. Этот момент хорошо запечатлелся в моей памяти: полковник Рэгги, вместе с большими собаками, стоит в солнечных лучах и пристально смотрит нам вслед.

Доктор Сайленс шел впереди, среди скрюченных стволов, теснящихся вокруг, я следовал за ним по пятам.