Правда, так и не познала восторгов любви, но все еще впереди. У него есть время, чтобы научить ее. Вся жизнь.
И пусть ему не слишком нравился такой долгий срок, на душе отчего-то стало легко и приятно.
Свобода. Все дело в свободе.
Он отошел на шаг и поинтересовался:
— Какое платье ты собираешься надеть?
«Что ему еще нужно?» — подумала Сабрина и ответила:
— Розовое атласное. Его еще не принесли от модистки.
— Оно пойдет к твоим волосам.
— Надеюсь. Чарлз тоже так считает.
— Плевать мне на мнение Чарлза, особенно в отношении моей жены, — взорвался Филип и тут же подметил улыбку жены. — Я не ревную к этому болвану, Сабрина.
— Разумеется, нет, милорд. Это было бы крайне мелочно с вашей стороны, а этим пороком вы никак не грешите.
Она почти ничего не знала о Филипе, но очень хотела узнать. Для этого у нее еще есть время. Вся жизнь. Долгие годы, в течение которых одна любовница станет сменять другую. А она-то, дурочка, ожидала, что после вчерашнего он захочет провести вечер с ней. Господи, она отдала ему все, что имела!
Но значит, этого недостаточно. Что же, она пойдет к миссис Холи поговорить о новых простынях.
Когда наутро посыльный принес ей новое розовое платье, Сабрина даже не потрудилась его примерить.
Он не пришел к ней. Она хотела броситься к нему, но заставила себя лежать неподвижно. Боялась, что снова уловит аромат духов его любовницы.
Он мог бы смирить свою гордость хотя бы раз, но этого не случилось.
Сабрина потянулась к жемчужной нити, но услышала стук в дверь. Она находилась в маленькой спальне, а он, вероятно, в своей.
— Войдите, — ответила она и, кивнув Дорис, принялась застегивать замочек ожерелья.
— А, это вы, милорд! Пожалуйста! Ее сиятельство прекрасна, не правда ли? Я ужасно волновалась за кружевную отделку, но все вышло как нельзя лучше. Ее сиятельство так элегантна!
Сабрина улыбнулась энтузиазму горничной и, обернувшись, оцепенела. В дверях стоял Филип в строгом черном фраке безупречного покроя. Рубашка и галстук сияли снежной белизной. Наверняка, если их коснуться, пальцы замерзнут! За всю свою жизнь она не видела мужчины красивее, правда, не слишком долго она прожила, но все равно, никто на свете с ним не сравнится! Ну, если не на свете, то по меньшей мере в Лондоне. Как бы ей хотелось броситься ему на шею, осыпать поцелуями! Но вместо этого Сабрина стояла неподвижно, выжидая.
Филип тоже не спешил подойти и, отослав Дорис, окинул жену оценивающим взглядом с видом охотника, решавшего, стоит ли купить именно эту собаку.
Наконец он улыбнулся и шагнул к жене.
— Еще одна небольшая деталь, Сабрина, и все джентльмены падут сегодня к твоим ногам.
Ей не нужны все джентльмены! Только один! И не у ее ног, а в ее объятиях!
— Добрый вечер, Филип. О чем ты? Какая деталь?
Филип открыл узкий футляр. На черном бархате переливалось всеми цветами радуги бриллиантовое ожерелье. Прекрасное. Изумительное.
Сабрина не находила слов.
— Я успел увидеть твое платье и посчитал, что бриллианты куда больше подойдут сюда, чем жемчуга.
Сабрина подняла колье, ошеломленно наблюдая, как камни льются в ладонь.
— Невероятно! О, Филип, спасибо!
Она бросилась ему на шею.
Он не шевельнулся. Не поднял рук. Но все-таки поцеловал ее в висок.
— Позволь, я сам застегну.
Сабрина ощутила холод драгоценностей и тепло его пальцев, коснувшихся шеи.
— Я хотел купить что-то специально для тебя. Все фамильные драгоценности слишком стары и тяжелы. Ну вот, тебе нравится?
Но она смотрела не на ожерелье, а на мужа. |