|
], Танака был сторонником расширения торгово-экономических отношений с СССР и налаживания политического взаимопонимания с ним, что бы ни утверждали задним числом авторы, находившиеся в плену конфронтационных идеологем. Корни этого П.Э. Подал ко видит в биографии генерала, «чья служебная карьера в молодости частично протекала в России, где он служил в Новочеркасском полку командиром роты, а затем батальона (1897-1902), и который, наряду с приобретенным там блестящим знанием русского языка, проникся к этой стране определенной симпатией». Вскоре после русско-японской войны Танака поддерживал дружеские отношения с русским военным агентом (военным атташе) в Токио полковником В.К. Самойловым, «предоставляя тому различные секретные сведения о работе японских военных комиссий, тексты лекций о войне для японских офицеров… Невероятно, но факт: будущий премьер некогда оказывал услуги русской разведке!». Разумеется, ни о какой «измене родине» речь не шла: Танака видел в царской России потенциального союзника против расширявшейся англо-американской экспансии и по мере сил содействовал сотрудничеству двух армий, может быть, иногда выходя за пределы своей компетенции. Это привело его в лагерь сторонников сначала интервенции (до того, во время первой мировой войны, он был на некоторое время прикомандирован к японской военной миссии в России), потом – налаживания отношений с СССР. Лучшего помощника, чем Гото, ему было не сыскать. В правительство последний не вошел – возможно, из-за возраста и болезней (ему исполнилось 70 лет и в 1926-1927 гг. он перенес два кровоизлияния в мозг) – но охотно согласился содействовать премьеру в диалоге с Советской Россией. Личные контакты Танака с полпредами B.C. Довгалевским и А.А. Трояновским отличались взаимной откровенностью и доброжелательностью, что видно из советских дипломатических документов, в которых о «буржуазных» деятелях было принято писать только критически.
Характерный пример – беседа Танака и Трояновского, состоявшаяся 8 марта 1928 г. в полпредстве «за блинами». Премьер пришел в сопровождении одного лишь переводчика, «запросто, пешком, дабы слишком частыми разговорами не вызывать ревность со стороны послов других государств и не создавать почву для излишних разговоров». Кажется, никто больше из японских премьеров так «запросто» в советское посольство не ходил… Премьер заявил, что пришел для «неофициального, совершенно частного и совершенно откровенного разговора… не как дипломат с дипломатом». Танака вообще любил подчеркивать, что он не дипломат и как «старый солдат» говорит правду в глаза (потом этот же прием часто использовал небезызвестный Мацуока). Трояновский охотно подыграл генералу и просил его «не обижаться, если действительно кое-что из сказанного мною будет ему не совсем приятно». После обмена любезностями пошел деловой разговор о накопившихся проблемах. Блины с икрой (наверно, на столе стояла и водка в запотевшем графине) способствовали беседе, продолжавшейся несколько часов, тем более что Трояновский был не просто блестящим дипломатом, но и известным «шармером». Возможно, полпред, бывший офицер, напоминал Танака тех русских, с которыми он сиживал в офицерском собрании Новочеркасского полка. Но даже если все это фантазии, то официальная запись беседы, отправленная Трояновским в Москву, свидетельствует, что диалог был возможен. Пожалуй, именно Танака, почти не подверженный влиянию атлантистов, был подходящей фигурой для развития отношений с «красной Россией». Еще одним союзником Гото и Танака в деле налаживания экономического сотрудничества с СССР был Кухара Фусаносукэ, промышленник с политическими амбициями, связанный с партией Сэйюкай. Танака думал назначить его министром иностранных дел в свой кабинет, но столкнулся с противодействием как политических, так и деловых кругов, ориентировавшихся на «старые» концерны типа «Мицуи» или «Мицубиси», в то время как Кухара представлял «новые» концерны. |
