|
Танака думал назначить его министром иностранных дел в свой кабинет, но столкнулся с противодействием как политических, так и деловых кругов, ориентировавшихся на «старые» концерны типа «Мицуи» или «Мицубиси», в то время как Кухара представлял «новые» концерны. От задуманного пришлось отказаться, но осенью 1927 г. премьер направил Кухара со специальной миссией в Москву и Берлин. «Премьер Танака просил советского полпреда рекомендовать Кухара в СССР руководящим лицам и устроить ему хороший прием. Кухара был личным другом премьера, который возвел его в звание чрезвычайного комиссара по экономическим вопросам в благодарность за финансовую помощь, оказанную Кухара партии Сэйюкай во время избирательной кампании… Перед отъездом миссия была принята императором, что было одновременно и знаком высшей милости, и признанием большого значения миссии… Состав миссии, ее близость к главе правительства, ее маршрут – все это привлекло внимание не только японской, но и ведущей международной прессы».
Особого внимания заслуживает комментарий влиятельной газеты «Кокумин» от 29 октября, которая видела в миссиях Кухара и Гото зондаж возможного союза с Москвой и Берлином. Призрак тройственного альянса евразийских держав начал бродить по страницам европейских и американских газет, хотя переговоры Кухара, прибывшего в Москву 7 ноября, в десятую годовщину Октябрьской революции, с советскими руководителями, включая Сталина и Микояна, конкретных результатов не дали. Кухара и позже, в том числе после войны, не прекращал усилий к развитию японо-советских отношений. По окончании американской оккупации он смог вернуться к политической деятельности (после войны его арестовывали как «военного преступника») и, несмотря на возраст, возглавил Народный совет по восстановлению японо-советских и японо-китайских дипломатических отношений. В 1954 г. восьмидесятипятилетний Кухара даже планировал съездить в СССР. Поездка не состоялась, но в августе 1961 г. ему довелось снова встретиться с Микояном, приехавшим в Токио с официальным визитом. Необходимость японо-советских контактов на высшем уровне становилась все более очевидной. Советские руководители тогда почти не выезжали за пределы страны; по многим причинам не мог оставить Токио и Танака. «Пробным шаром» стала миссия Кухара. Затем выбор пал на Гото, тем более что премьер тоже проявил инициативу, стремясь завершить затянувшиеся переговоры по выработке новой рыболовной концессии. «Правительство Танака, зная популярность Гото в Японии, а также его взгляды на советско-японские отношения, хотело, чтобы Гото поехал в СССР в сопровождении крупного японского капиталиста Кухара. Кухара брался финансировать поездку, поскольку сам Гото – человек небогатый и покрытие расходов, связанных с посещением СССР, представляло для него известную трудность. Гото, однако, отказался. Танака предложил отправить его в качестве чрезвычайного посла, связав этим руки Гото, а возможные политические результаты его миссии записать в актив правительства. Однако Гото не пошел и на это, предпочитая выступать в роли частного лица. Результаты своей поездки он рассчитывал использовать в личных целях. Гото по-прежнему хотел играть первые роли в политической жизни страны». Сомнения вызывает только последнее утверждение: Гото был болен и понимал ограниченность своих физических возможностей, тем более что друзья отговаривали его от долгого и трудного путешествия. Скорее, он хотел увенчать свою карьеру «лебединой песней», достижением взаимопонимания с «трудными» советскими руководителями хотя бы по одной из основных проблем двусторонних отношений.
Частный визит на высшем уровне Поездка Гото готовилась тщательно, с необходимым информационным обеспечением, которому он всегда уделял большое внимание. В октябре премьер Танака дважды встречался с полпредом Довгалевским, чтобы изложить ему цели визита и обсудить его сроки и программу. |
