Изменить размер шрифта - +

Уррик больше всего любил птиц, с которыми вечно возился, если не нес службу, не встречался со своей возлюбленной и не читал, - в последнее время с подачи Ланки он приохотился к этому столь не подходящему для мужчины делу. Впрочем, читал он опять же в зверинце на голубятне, где его за этим предосудительным занятием никто не видел. Неудивительно, что расстроенный и растерянный гоблин туда и направился, дабы привести свои мысли и чувства хотя бы в относительный порядок. И там же пришла ему в голову мысль, сначала показавшаяся кощунственной, но постепенно полностью захватившая.
Доверенный телохранитель регента Таяны решил написать в Эланд! Доставить почту было просто - среди голубей, которых он каждый день кормил, было несколько почтовых эландских, о чем возвещала табличка на вольере. Да и Илана как-то проговорилась, что, если бы не конфиденциальность письма, она послала бы голубя, а не стала бы подвергать опасности жизнь возлюбленного. Сейчас же главным была не тайна, а скорость.
Уррик больше не колебался. Вырвав из книги чистый лист, он принялся составлять послание, в котором говорилось о сегодняшнем подлоге кардинала и о Святом Походе. Оставшись довольным своим творением, гоблин задумался над подписью, она должна внушать доверие, но ни в коем случае не наводить на его след или, упаси Истинные Созидатели, бросать тень на Илану. Наконец его осенило. Уррик пад Рокэ обмакнул перо в разведенную сажу и старательно вывел внизу эльфийское слово "эмико"<Эмико - друг (эльф.)>.

2228 год от В. И. Полдень 21-го дня месяца Зеркала.
Эланд. Ветровая бухта.

Холодный порывистый ветер бросал в лицо соленые брызги, пробирал до костей, но двоих маринеров<Маринер - изначально вольный моряк, иногда - торговец, иногда - наемник, иногда - пират. Маринеры имели свой кодекс чести, нарушитель которого приговаривался к смерти Советом, куда входили самые уважаемые вольные капитаны. В описываемые времена маринерами называли эландцев, связавших свою жизнь с морем> причуды погоды нисколько не волновали - они в своих странствиях видали и хуже. Правда, оба давно, слишком давно, не ощущали под собой танец палубы. Один был слишком стар, другого судьба выбросила на берег и заставила заниматься тем, что ему с детства внушало глубочайшее отвращение, а именно политикой. Здесь же, у продуваемых всеми ветрами скал бухты, получившей за это в древности имя Ветровой, моряки чувствовали себя как нельзя лучше, но даже бешеный грохот прибоя не мог заглушить тревоги в сердцах людей, почитаемых самыми отважными в Эланде, а значит, и во всей Тарре.
- Я не знаю, что мне делать, Эрик, - Рене Аррой не жаловался и не просил совета, он просто говорил все как есть. Говорил не столько собеседнику, сколько себе самому.
- По тебе этого не скажешь, - старый маринер с сомнением покачал головой, - я не могу тебе не верить, но все твои приказы и распоряжения кажутся очень толковыми...
- Вот именно что кажутся, - Рене ухмыльнулся уголками рта, - этого я и добивался. Люди уверены, что все в порядке, все делают именно то, что нужно, и мы обязательно победим в приближающейся войне. Мы укрепляем берег Адены, учим моряков драться на земле, выставляем дозоры. Вроде бы все правильно, но я-то знаю, что это бессмысленно.
- Вот как? - Эрик внимательно вгляделся в лицо бывшего своего ученика, а ныне герцога и почти короля. - А мне помнится, ты сумел управиться с такой нечистью, о существовании которой мы раньше не догадывались. Ты ведь боишься, что в этой войне главным оружием будет магия, не так ли?
- Разумеется, боюсь, - Аррой не скрывал своего раздражения, - что значит шпага, даже самая лучшая, против заклятий?!
- Ты забываешь о том, что твоя шпага способна творить чудеса и без всякой магии. А потом, если магия столь уж всемогуща тебя уже не должно быть на свете. Нет, мужество бойцов и выучка нужны по-прежнему...
- На это и надеюсь, - Рене привычным жестом отбросил со лба прядь волос.
Быстрый переход