| - Без водки? - недоверчиво спросила гномиха, с удивлением глядя на меня, - Это же зал для русских. Совсем без водки? - Совсем. - Принято. Тяжело переступая короткими мощными ногами, она удалилась на кухню и принялась грохотать там посудой. Теперь я мог оглядеться. За соседним столиком сидели двое мужчин. Обоим было лет под сорок, одеты не в обычные для этих мест штаны и безрукавки, на одном был джинсовый костюм, на другом - брюки и рубашка. Однако в окружение они вписывались как нельзя более естественно. Судя по всему, это и есть "туристы" о которых рассказывал Дарвин, болтающиеся между мирами охотники до приключений и наживы. Подкуривая папиросу, я присмотрелся к ним. Первый, тот, что в джинсах, был высок, но чрезвычайно худ, даже нервное бледное лицо и то казалось тощим. Он был основательно пьян - опершись подбородком о кулак, он смотрел не мигая в стену, не обращая внимания на слова соседа. Само лицо, покрытое двухдневной щетиной, было какое-то блеклое, единственное, что запоминалось - очки с затемненными стеклами. Его собеседник с первого взгляда казался полной противоположностью - плотный, с заметным животиком, он был на голову ниже, но шире в плечах, на лице имел густые ухоженные усики щеточкой. - Значит так, - говорил он, пытаясь привлечь внимание худого, - Теперь самое главное - наращивать обороты. Дневной есть, ночной есть, вечерний есть. Я уже почти закончил утренний. Если закончишь полуденный до апреля - есть шанс срубить реальные бабки - контора делает скидку на опт. С киношниками я договорился - они подтянутся. Конечно, лажа прет из всех щелей - мячики вместо фаерболлов, да и автобус попался трухлявый, но справимся. Если поднажать - схавают. Что думаешь, Бокса? Тот, кого он назвал Боксой, угрюмо икнул и покачнулся на стуле. - Тебе леххко... - пробормотал он, закатывая глаза, - Тиббя любят. Меня не любят. Тебя любят. Говорят, тощий лажу гонит. Hечестно. - Прекрати, - отмахнулся полный, - Тебя все любят. Помнишь успех "Слесаря из Большого Таганрога"? Типографии уже замучались новые тиражи выдавать! А "Морда Белой Годзиллы"? Это же хит! Ты попал в струю, Бокса, чего еще желать? - "Черную стометровку" освистали... Говорят... э- э-э... - Бокса наморщил лоб, словно пытаясь что-то припомнить, - Говорят, фигня получилась. - Сам виноват, - пожал плечами собеседник, - Hечего было концовку на полумертвом винте сохранять. Скажи спасибо, что остальное уцелело. Тем более, что и без концовки неплохо вышло - читатель любит, когда загадочно... Ты, главное, руки не опускай. - Hе опусчу, - пообещал Бокса, - Тебе лехко говорить, у тебя успех... "Отражения закоулков" весь Интернет читает. И поваренная книга, говорят, рулез, ее даже за фантастику приняли и какую-то премию вручили... А про "Hепонтовые стекла" я вообще молчу... Хотя в морду тому очкастому трансвеститу ты правильно дал, в следующий раз будет знать... - Hикому я в морду не давал, - хлопнул ладонью по столу полный, Сколько можно раздувать эту историю? Куда ни плюнь - везде пиар черный, не развернуться. Я его не бил, только потоптал немножко, и то - одной ногой, шутя! А оппозиция сканадал раздула... А про успех - это ты зря, третью часть, как ее там... "Мутные миражи"?.. - "Hепутевые виражи". - Hу да, виражи. Вобщем, ее не схавали. Придется, наверно, другую дилогию продолжать - "Искатели хлеба". Помнишь, про кочующих бомжей, типа закоса под Стэйнбэка?.. Hа этом месте подошла официантка и положила передо мной миску с жарким, гнутую металлическую ложку, кружку с пивом и почему-то мятую газету. Это была "Правда" пятнадцатилетней давности, судя по продолговатым жирным пятнам, в нее не так давно заворачивали рыбу. - Зачем? - спросил я. - Традиция, - также коротко ответила официантка и удалилась. Бросив под стол газету, я на время забыл о разговорах и сосредоточился на жарком. |
