Лоснящаяся твердая оболочка черного панциря боевых братьев была скользкой от крови. Вандриллис делал глубокий разрез в мертвой плоти Астартес, а затем глубоко погружал редуктор к обнаженному позвоночнику. Поворотом и рывком он вырывал нижний прогеноид, яйцеобразную железу, хранившую генное семя Астартес так, чтобы оно могло быть восстановлено и внедрено в нового рекрута. Вандриллис помещал драгоценный орган в вакуумный резервуар, и продолжал свою кровавую работу уже на шее Астартес.

Хотя это и служило напоминанием о судьбе каждого космического десантника, вместе с тем это успокаивало. Каждый воин нес в себе генное семя примарха, и с его помощью можно было создать еще больше Астартес. Знание того, что даже через их смерть Легион будет усилен, позволяло Астартес сражаться без страха и без колебаний принести самую благородную жертву.

Астелян знал, что его смерть не лежала на конце редуктора, ведь его прогеноиды созрели более двадцати лет назад и были извлечены в относительной безопасности корабельного медицинского отсека. Он сделал свой вклад в будущее Темных Ангелов, и теперь мог сражаться спокойно, со знанием того, что следующие поколения последуют за ним.

Отвернувшись от ужасной сцены, Астелян дал указание Геменоту принести ему комм-передатчик на дальние дистанции; после повреждения шлема, для Астеляна это было единственной возможностью связаться с флотом. Он набрал на индикаторе частоту боевой баржи Белата.

— Сигнал принят, это Белат, — произнес Магистр Ордена. — Как у вас дела?

— Забери нас с этой скалы, — ответил Астелян.

Эвакуация высадившихся сил Астеляна продолжалась всю оставшуюся часть ночи, за время которой местные войска еще трижды пытались атаковать зону высадки. С кораблей Белата прибыло еще три «Предвестника», и Темные Ангелы смогли погрузиться на транспорты. Их прикрывали тяжелое оружие и бронетанковые силы, которых так не хватало силам разведки.

Астелян уходил последним, когда посадочный трап закрылся перед ним, он со злобой посмотрел на разрушенную площадку. Он всего лишь хотел захватить несколько местных для получения разведданных, а взамен стал свидетелем крупного сражения. В тусклых лучах рассвета он смотрел на уничтоженный лес и изрытое воронками поле, ставшее полем битвы. Определенно это не было хорошим началом для мирного представления Просвещения Императора.

Он не удивился, обнаружив в операционной комнате на борту «Копья Правды» ожидающего его прибытия Белата.

— Мы должны атаковать и вернуть себе инициативу, — сказал Белат. — Мы потеряли элемент неожиданности и прямо сейчас вооруженные силы этого мира находятся в полной готовности. Чем больше времени мы им даем, тем тяжелее будет предстоящая нам битва.

— Что ты предлагаешь? — спросил Астелян, разглядывая парящую над гололитом светящуюся сферу.

— Пока ты препирался с местными жителями, я провел дополнительный анализ каналов связи, — сказал Белат, опершись кулаками на край стеклянной таблетки и уставившись на Астеляна. — Местные жители именуют мир Византисом. Здесь шесть континентов, каждый из которых, по сути, отдельное этническое государство. Мы одновременно ударим по каждому из государств, высадившись с орбиты на их столицы. За нескольких часов мы выведем из строя их правительства и военное командование, а в течение пары дней заблокируем энергетические и транспортные сети.

— Разделяй и властвуй? — спросил Астелян, наконец, встретившись взглядом с Белатом.