Астелян рассмеялся, хотя в его тоне не было никакого веселья.

— Мы — Магистры Орденов Темных Ангелов, — презрительно сказал он. — Мы не можем бежать ко Льву или Императору всякий раз, когда сталкиваемся с трудностями. Мы командующие Легиона Астартес. Мы должны действовать, а не сомневаться. Желаешь отказаться, и вернутся на Калибан — твоя воля. Я же остаюсь здесь и свяжусь с советом.

— Это воссоединительная война, — выплюнул Белат. — То, что мы строим, важнее жизни пары людей, больше жертвы тысяч, даже миллионов. Ты мягок, и интересно, как Лев поймет твою нехватку храбрости?

Астелян с бессловесным криком схватил Белата за край нагрудника и с такой силой ударил его об стену, что пласкрит дал трещину.

— Я не потерплю от тебя непочтительности, — взревел Астелян.

— Как и я от тебя, — спокойно ответил Белат, сила в его взгляде пронизывала насквозь.

— Я сражался за Императора, и он поручил мне быть острием его копья, — низким и размеренным тоном произнес Астелян. — На дюжинах миров мой Орден сражался с врагами, о которых ты даже понятия не имеешь. Мы честно заработали боевые почести данные нам Императором Человечества, а я заслужил его уважение и похвалу.

— У меня тоже есть заслуги, — ответил Белат без единого признака трепета. — Я был первым, кого избрали в Астартес из моего ордена. Меня первым возвысили до звания Магистр Ордена. Я был воспитан в традициях, которые намного старше твоего Легиона, выходец с Терры. Многие поколения моих предков сражалось за орден Крыла Ворона, и в моих венах течет их кровь. Ты можешь с тревогой смотреть на наследие Калибана, но теперь он стал твоим домом. Его люди станут твоими людьми. Это мир Льва, а его традиции превратятся в традиции Темных Ангелов. И именно ему решать, насколько я ценен, но никак не тебе.

Астелян разжал захват и вздохнул.

— Я говорю это не ради того, чтобы оскорбить твое наследие, это была не угроза, но предупреждение, — тихо произнес Магистр Ордена. — К сражению нужно быть готовым всегда, но не следует нестись в него очертя голову. Ведь тогда война заберет не только жизни приговоренных тобою, но и твоих людей. По этой причине твои боевые братья прольют свою кровь, а некоторые — положат свои жизни на ее алтарь ради тебя. Разве ради них, не должен ли ты убедится, что то, что ты собираешься содеять — справедливо и неизбежно?

Белат развернулся и пошел к дверям. Уже возле них он остановился и оглянулся.

— Именно по твоей вине мы пришли к такому состоянию, — сказал он. — Я не могу простить этого, но могу позволить тебе воспользоваться шансом искупить вину. За тобой старшинство, а мне не хочется предавать огласке то, что я разошелся во мнениях с боевым братом.

С этими словами он открыл дверь и вышел, оставив Астеляна наедине со своими мрачными мыслями.

Астелян разочарованно поднял глаза, и его кулаки сжались. Он вместе с Галеданом, Белатом и ордой технического персонала сидел в операционной комнате у главной комм-панели. Большую часть последних двух дней он провел, договариваясь с различными византисскими чиновниками пытаясь организовать делегацию; два дня, проведенные за разговорами с бюрократами и политиками почти истощили его терпение. Но теперь он, наконец, вышел на связь с тем, у кого было достаточно власти, чтобы созвать Комитет Наций.

— Это было непредумышленное нападение, — повторил он, пытаясь остаться спокойным. — Я действовал так, только для того, чтобы защитить своих людей.