Так, что-то я не понял… Почему Хморок?

«Свалить на сотни лет неведомо куда, чтобы возродиться в хрупком человеке?»

Э-э-э… И почему у Неба женский голос⁈

«Может, именно поэтому я никогда не могла тебе отказать?» — спросил снова Отец-Небо, глядя на меня из ворот Светлой Обители. Нет, больно уж у него фигура изящная, женственная…

Да смердящий свет, что происходит⁈

Огромных трудов мне стоило собрать гаснущие мозги в кучку, чтобы осознать, что я всё ещё нахожусь под завалом. Вот только моя голова и вправду прижималась к чему-то… кхм… к кому-то тёплому, мягкому… Да и свободную часть меня при этом ещё и кто-то стискивал в объятьях.

Глава 29

Мне понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять — я прижимаюсь к женской груди. Точнее, это меня прижимают и нежно так гладят по голове. Из-под приоткрытых век сквозь слёзы от пыли я видел обворожительные округлости в вырезе белоснежного платья, отороченного золотыми и зелёными нитями…

Ещё пара секунд, и резко возбудившийся мозг прикинул возможные варианты, кто мой гость.

Это точно не Мавша… Нет, она могла бы переодеться, но я прекрасно помню, что размеры бюста у богини морей были не такими впечатляющими. Да и запах этого тела… запах точно другой. Мой нос варвара, может, и не отличался такой остротой нюха, как у Кутеня, но подобные первобытные мелочи я чувствовал предельно чётко.

Креона?.. Ой, да я умоляю тебя, Всеволод! Ей до Мавшиных-то прелестей… кхм… расти и расти. Да и какая теплота от Креоны? Предсмертная если только…

Ну и надо быть реалистом — Креона сюда, под завал, залезть бы точно не смогла, магией не вышла.

Итак, первое… Это не Мавша и точно не Креона.

Тогда чьи же это прелести?

Тут наклёвывалось второе. Под завалы ни одна смертная душа залезть не может. Да и гарпия вон как испугалась этого мягкого сияния.

Пальцы, гладящие меня по затылку и дарующие исцеляющую лёгкость всему телу, вдруг замерли.

— Хморок, душа моя, мне кажется, ты уже давно очнулся, но просто молчишь.

Я усмехнулся, так и продолжая с прикрытыми глазами прижиматься к груди, и ответил:

— Если я умираю… то это неплохой конец, я бы сказал… — к горлу сразу подкатил ком и я едва сдержался, чтобы не закашляться кровью. Не хотелось испортить картину перед моими глазами.

Я даже удивился этой своей мысли. С каких это пор меня волнуют такие мелочи?

— Яриус очень обеспокоен, — женщина продолжила меня гладить, и боль в груди сразу же угасла, — Ты ведь не просто так вернулся?

Я вздохнул, чуя, как подкатывает раздражение. В любом случае, если злюсь, значит, уже чувствую себя лучше. Но только любому тугодуму понятно, что от моих ответов сейчас зависит моё же выживание.

Когда валяешься под завалом, отказываться от помощи богини, причём такой вкусно пахнущей и мягкой, немного глупо…

И снова я, значит, Хморок. И снова вопросы, на которые я не знаю ответа.

А может, если я скажу, что меня сюда послали боги из другого мира, и я знать не знаю никакого вашего Хморока… Может, тогда закончится вся эта феерия тупости?

— Стрибор говорил мне, что ты смертный, — её губы дышали жаром прямо мне в ухо, — Я не верила, но это оказалось правдой… Хморок, ты с ума сошёл? Ты до самых кончиков волос смертный.