|
Ты думаешь, Хморок настолько глуп?»
«Да чтоб тебя око Яри… ой!» — он опасливо покосился наверх, потом зашептал, — «Да чтоб тебе мозги твои выдуло, Хмарок», — и Стрибор, стиснув зубы, протянул мне силу Вайкула, — «Бери, я согласен на такой обмен!» «Нет». Ответом мне послужили круглые глаза, пышущие золотом ярости. «То есть… Как нет⁈ А договор?» «Будет момент, я призову тебя. Ты получишь Мавшу, а я назову свою цену». «Стой… Да пустых тебе лёгких, ты что несёшь? Получается, я опять буду должен⁈» «Но у тебя будет Мавша», — я развернулся, шагая к зданию тюрьмы. В остановленном времени это было совершенно безопасно. «Стой, смертный!» — меня толкнуло в спину порывом ветра. Я чуть не споткнулся, но, не оборачиваясь, продолжил идти. Стрибор возник передо мной, соткавшись из воздуха. Его губы были сжаты в ниточку, и это говорило о том, что он принял решение. «Как ты призовёшь меня, глупец?» — выдавливая из себя слова, сказал он, — «Ты же не маг воздуха. Кричать будешь? Я не могу быть вечно рядом с тобой…» «Верно», — я кивнул, пытаясь его обойти, — «Думай сам». Снова прямо передо мной возникли золотые глаза. Белого цвета в них почти не осталось. Раскрылась протянутая ладонь. Вихрь сжатой в тугой комок силы Вайкула покачивался над пальцами, обещая мне нехилую мощь. «Бери. Просто. Так.» «Я — воин…» «Оставь это мне», — отмахнулся Стрибор, — «Магия проще, чем ты думаешь. Тут и твоему Сумраку хватит». Мавша явно была невероятно дорога Стрибору. «Жди, южный бог ветра, и я призову тебя», — ответил я, принимая дар бога и чувствуя, как вихрь всасывается в кожу, пронзая вены острой болью. Обретение могущества никогда не бывает безболезненным.
* * * «Чем больше лайков, тем быстрее соображают варвары» © Хморок, грозный северный бог мрака
Глава 2
Солебрег представлял из себя типичный приморский городок, провонявший рыбой и прочими дарами моря. Ещё на подходе к городской стене можно было встретить частые лавки с вывешенной сушёной рыбой, устроенные прямо из повозок. Ценник «целая связка за медяк» очень искушал, а голод требовал своё. Как бы там ни было, кошелёк того воина был пока нашим единственным состоянием. Вытряхнув на ладонь его содержимое, я обнаружил три серебряных и кучу… один, два, три… пятнадцать медяков. Вот же смердящий свет, а ведь в караване работорговцев мы нашли тогда настоящее богатство, в сравнении с этим. Но всё посеяли… Помнится, будучи Тёмным Жрецом, я вообще не считал деньги — это был те власть и сила, после которых богатство уже не имело значения. Оно просто было. Со вздохом подняв связку, я усмехнулся. После ночи в чесночной башне этот запах казался благовониями. Отдав медяк за рыбины, мы свернули с дороги, взяв курс на заросший холм, высившийся за редкими крестьянскими хижинами. — На ночь в трактире хватит, — сказал бард, растянувшись на траве, — Ну, здесь, за стенами, точно хватит. |
