Зачем-то ему понадобилось написать письмо знакомому барду из Моредара. Книги о похождениях Сияны и Мавши подарили ему кучу вдохновения, и Виолу не терпелось поделиться об этом с каким-то своим другом.

— Ох, Маюна мне в печень, какие перья у вас! По бумаге скользят, как поцелуй по груди красотки… или это бумага такая?

— Видит Око Яриуса, ты не разбираешься в пергаменте, горлопан, — нехотя отозвался старик, но заметно подобрел, — Но чернила в Тремале особые… Да я и сам приложил руку к этому.

Он с гордостью рассказал, что в Солебреге маги пыли пробуют разные составы, чтобы получать чернила с разными свойствами.

— Агар… Агар… — Виол погладил подбородок пером, потом спохватился и застрочил по бумаге, — Мой друг, пусть идёт к тебе письмо… кхм… гладко, как агарово перо… А ведь звучит, да?

Архивариус явно смутился, но его щёки слегка зарделись. В его-то возрасте…

— Мне бы синий цвет, просто я как-то писал знаменитыми раздорожскими чернилами… Ну, сравнить просто?

— Как же нету? Есть.

— Чувствую, через лет пять все будут знать, что такое перо Агара. Кстати, печать бы ещё… Могу я отослать письмо с вашей, тремальской почтой? — Виол по чуть-чуть вливал магии в слова, пытаясь добиться расположения старика, — Чуть не забыл, господин Агар… Гляньте, всё ли по вашим правилам? Я же могу не знать, что из книги нельзя вписывать в письмо.

Старик охотно потянулся почитать. И наверняка только ради одной фразы, где упоминается его перо.

Я только ухмыльнулся. Ну Виол, ну скользкий, как кикимора. Старик сам не понимает, как помогает барду в его расследовании насчёт подделки документов, и даже не замечал, что тот обнюхивает и трёт абсолютно всё.

Ну вот, а Виол ещё жаловался, что зря потратил магию на послушника. С улыбкой я вернулся к изучению книг.

Глава 17

Огнецвет был изумительным цветком… Ну, это если я надумаю идти по пути мага огня. Но книга, к сожалению, совсем не давала ответа, что будет, если Огнецвет употребит маг, у которого огонь в крови появляется через вызов Тьмы.

Когда я захлопнул книгу, явно подобревший старик заметил:

— О, интересуешься развитием источника, бросс?

Я пожал плечами, потом спросил:

— Про бросскую кровь слышал?

— Как же не слышать-то? Только огонь это дикий, не приручишь его. Поэтому из броссов воины отличные, а вот маги… кхм… Да и не припомню я магов бросских.

— А, может, варвары просто не размышляли над этим? — спросил бард, будто бы в задумчивости кусающий очередное перо, — Сколько броссов прочитали хоть одну книжку о магии огня из вашей библиотеки?

— Ты бы лучше спросил, сколько я видел броссов, умеющих читать? — Агар рассмеялся, — Сегодня вот хоть будет, что внукам рассказать.

Я выдавил улыбку, а старик вдруг поднял указательный палец.

— Ох уж эти Огнецветы… Знаешь, малец, какой самый главный, но в то же время самый подлый закон не только магии, но и всей природы?

Пропустив мимо ушей «мальца», я с интересом посмотрел на старика, отложив книгу. Хитрый бард разговорил архивариуса настолько, что тому захотелось помудрствовать. Люди очень любят показывать себя умными, и такие болтуны — самая настоящая находка для царского сыщика.

Ломать барду его игру я не собирался, и мы оба уставились на архивариуса в ожидании мудрости.

— Везёт тем, кто этого везения совсем не ждёт, — с важным видом сказал Агар.

— Маюн свидетель, — кивнув, бард усмехнулся, — Но только ещё чаще счастливчик даже не знает, что ему повезло. Получается, знание — не всегда счастье.